Двор Смерти - К. А. Найт

Я делаю шаг вперед, и он взвизгивает.

— Я просто спрашиваю, чтобы убедиться!

Он меняет свою внешность, как другие меняют одежду, и сегодня он невысокий и коренастый, с красивым лицом и моложавой внешностью.

— Я не знаю. Все, что я помню, - это пробуждение в лесу, — любезно объясняет Авеа.

— Старый заколдованный, окружающий Дворец Скелетов, — говорю я ему.

— Интересно. Что ж, очевидно, ты какая-то вампирская помесь. — Он наблюдает за ней. — Хотя и могущественная. Я почти чувствую вкус твоей магии. Может, фейри?

— Честно говоря, я так же думала, но после прочтения книги, как оказалось, некоторые мои способности не совпадали. Предполагается, что у фейри есть одна главная способность, в которой они лучше других, но у меня ее нет. Не то чтобы я действительно проверяла это, но, похоже, у меня нет никакой основной силы.

— Понятно, — бормочет он. — Пойдем со мной. Это будет самый простой способ.

Держа ее за руку в своей, мы следуем за ним между стеллажами. Время от времени он бросает на меня сердитые взгляды, которые я игнорирую. Он мог бы упростить задачу, но я не жалею о своей угрозе. Я никому не позволю причинить вред моей Авеа. Я говорю себе, что это потому, что она под моей защитой, и это выставило бы меня слабым.

Именно поэтому, и больше ничего.

Когда она смотрит на меня своими большими круглыми глазами, я таю. — Все будет хорошо. Кем бы ты ни была, это ничего не изменит, — обещаю я.

— Это все изменит, — шепчет она, но, кажется, берет себя в руки. — Но я хочу знать.

— Это моя девочка. — Я подмигиваю.

Стеллажи внезапно сдвигаются, и мы входим в коридор поменьше, сделанный из камня. Свечи мерцают под арками, вделанными в стену. Хавьер бормочет всю дорогу, пока мы не достигаем круглой гробницы. Посередине есть пьедестал с золотой чашей на ней, и руны загораются, когда мы входим, реагируя на мою божественную силу, поскольку она создана для нас.

— Подожди здесь, — говорит он мне, и я прислоняюсь к стене, сжимая руку Авеа, когда он нетерпеливо жестикулирует ей идти вперед.

Бросив на меня последний взгляд, она уверенно подходит к чаше, встречая взгляд Хавьера без тени нервозности. Она такая сильная, моя девочка.

— Руку, — бормочет он, и она протягивает ее. Из-под своей одежды он достает ситак, божественный клинок, созданный для ритуалов. Лезвие настолько острое, что может прорезать сталь. Она даже не вздрагивает, когда он проводит им по ее ладони. Рана кровоточит, и он поворачивает ее руку, сжимая пальцы вокруг нее, чтобы вытеснить больше крови из раны. Кровь капает в чашу, и он отпускает ее руку, как будто она обожгла его. Она почти светится, прижимая руку к груди, и ее магия проходит через нее, исцеляя ее. Она нервно смотрит на чашу, ее зубы впиваются в мягкую нижнюю губу.

Хавьер не разговаривает с ней, опускает палец в миску, закрывает глаза и вспыхивает белым. Его губы шевелятся, произнося беззвучные слова, его сила обрушивается на нас. Он древний и очень, очень могущественный, хотя и не пользуется своей магией.

Он отлетает назад к стене, его сила отключается, когда он кричит.

— Хавьер? — Спрашиваю я, подходя к Авеа, которая смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

Он поднимается на колени, потрясенно глядя на нее. — Ты должна уйти, — требует он. — Уходи сейчас же!

— Не без ответов, — рычу я, подходя и опускаясь перед ним на колени. Он даже не отшатывается, его глаза остаются на ней. — Хавьер.

— Скажи мне, что ты не знаешь, кто она, — рявкает он на меня. — Скажи мне, что ты не приводил ее сюда, зная, кто она.

— Хавьер, в твоих словах нет смысла. Кто она? — Я хочу вбить в него немного здравого смысла, но это может заставить его отвернуться от нас.

Нервно сглатывая, он оглядывается на Авеа, выглядя абсолютно перепуганным. Он боится ее даже больше, чем меня, что сбивает меня с толку больше всего.

— Хавьер, — рявкаю я, теряя терпение.

— Пожалуйста, кто я? — Она подходит ближе, и он отшатывается, поэтому она колеблется, глядя на меня, и ее глаза наполняются слезами.

— Сейчас же, Хавьер! — Я рычу, желая разрушить все здесь из-за оскорбления, которое он нанес, чтобы заставить хотя бы одну слезинку скатиться из ее глаз.

— Она наполовину вампир... — он замолкает, и я рычу, затем он взвизгивает, сглатывая, и когда раздается его голос, он приглушенный, почти благоговейный. — Но она также наполовину древняя.

— Древняя? Что это значит? — Авиа спрашивает в замешательстве.

— Невозможно. Они все вымерли или были потеряны, — бормочу я.

— Кто такие эти древние? — кричит она.

— До того, как появились Боги, были древние, магические существа, которые контролировали практически все. Они были слишком дикими, больше звериными, чем что-либо еще, вот почему они выбрали свою форму. Ваш народ знает их как зверей, которые бродят по лесам в ваших сказках. Многие просто погибли, решив исчезнуть после того, как они создали нас. Древние породили Богов. Ты, Авеа, частично древняя. Ты не просто Бог, рожденный от них. В твоей душе есть частица древнего, а это значит, что твоя мать выследила древнего зверя, либо убила его и злоупотребила его магией, либо... либо он добровольно отдал ее ей, когда она была беременна тобой.

— Зачем им это делать? — шепчет она. — Что это значит?

— Это значит, что ты могущественнее большинства Богов, особенно низших. Возможно, ты даже сравнишься со Змеем. Но я также знаю, что это неправильно, очень неправильно. Если они когда-нибудь узнают, они убьют тебя, думая, что твоя мать украла это, а ты была мерзостью, — шипит он.

— Ты же не думаешь, что она украла это? — Бормочу я.

— Я не думаю, что она смогла бы, не так ли? Не простой вампир, нет. Это было дано добровольно. Я просто не знаю почему. Я не хочу в этом участвовать. Если они узнают, что я знал, я тоже буду уничтожен. Уходите сейчас и никому не говори, и я сделаю то же самое.

— Но что это значит? Как мне это контролировать?

— Ты не понимаешь. Тебе