Двор Смерти - К. А. Найт

Нахмурившись, я беру ее за руку. — Давай, пойдем. — Я бросаю на Хавьера последний свирепый взгляд и уношу нас обратно на мой остров.

Она падает в мои объятия, глядя на меня снизу вверх со слезами на глазах. — Что мне теперь делать? За мной будут охотиться просто за то, что я такая, какая я есть? Неужели я должна прятаться всю оставшуюся жизнь?

— Только не здесь, никогда, — клянусь я, не заботясь о том, кто она такая.

Она все еще моя.

— Ты Бог. — Она делает шаг назад. — Они поручат тебе убить меня, — шепчет она, и я ненавижу страх, который расцветает в ее глазах.

Игнорируя ее вздрагивание, я обхватываю ладонями ее лицо. — Они не могут приказать мне что-либо делать, Авеа. Они никогда не могли, и ты моя. К черту Богов, к черту Хавьера, ты такая какая есть. Ты не просила об этом. Сейчас мы тщательно исследуем твои способности, но здесь ты всегда в безопасности. Я обещаю тебе это. Я всегда буду защищать тебя.

— Но почему? — спрашивает она, ища мой взгляд в лунном свете. — Почему ты защищаешь меня, Морс, даже от своих?

— Это моя часть нашей сделки.

— Чушь собачья, — шипит она, ее глаза сверкают от ее силы. — Почему, Морс? Почему?

— Авеа, — говорю я, но она отстраняется от меня, вспыхивая своей силой, и теперь я вижу это - то, как этот мир отреагировал на нее, почему она смогла войти в мой дворец и почему чаша засветилась. Во всем этом есть смысл. — Успокойся.

— Нет! На этот раз я хочу знать правду. Почему ты защищаешь меня, Морс?

— Потому что ты мне небезразлична! — Я рычу, и она отшатывается. — Теперь довольна? Я буду защищать тебя, потому что ты мне небезразлична - на что я даже не думал, что способен, но сама мысль о том, что кто-то может причинить тебе вред, прикоснуться хотя бы к одному волоску на твоей голове, сводит меня с ума. Так что да, я буду защищать тебя. Я не могу поступить иначе. Не спрашивай почему, потому что я не знаю. Все, что я знаю, это то, что мысль о том, что тебе причинят боль... — Я в ужасе качаю головой. — Это приводит меня в ужас.

— Боги ничего не боятся, — шепчет она.

— Я боюсь этого, Авеа. Этот Бог боится потерять тебя. — Я делаю глубокий вдох. — Я никогда не знал страха до тебя.

Она подходит ближе, преодолевая расстояние между нами, все еще сияя, когда берет мое лицо в ладони. — Я тоже, — признается она. — Я доверяю тебе, Морс. Я верю, что ты защитишь меня. Давай этой ночью будем просто Морс и Авеа, хорошо? Ни Богов, ни правды, ни магии. Просто два существа, напуганных тем, что мы чувствуем друг к другу.

— Авеа…

— Шшш, я с тобой. — Она накрывает мои губы, заставляя замолчать меня и любые протесты, и при первом прикосновении ее мягкости я теряюсь.

Каким же я был лжецом, сказав ей, что, когда мы встретились, я ничего не почувствовал. С ней я чувствую все.

Когда-то я думал, что десять лет - ничто для Бога, но я сильно ошибался. Десятилетие - это целая жизнь. Эти десять лет запомнятся на всю оставшуюся мою долгую бессмертную жизнь, как единственные, когда я был по-настоящему жив. Для существа, которое контролирует все, которое всемогуще и не может умереть, есть только одна вещь, которой я действительно боюсь, - тех десяти лет, когда они подойдут к концу. Я бы отдал всю свою жизнь за то, чтобы провести с ней еще десять лет.

Отступая назад, она улыбается мне, ее глаза сияют. Ее тело купается в лунном свете, когда она сбрасывает платье, обнажая себя передо мной. Как она могла когда-либо подумать, что она не красавица?

Она прекраснее любого Бога или существа в этом мире.

Моя Авеа - совершенство, заставляющее мое сердце биться в груди и странный трепет в животе, когда она тянет меня за собой, чтобы уложить на траву.

 Под красотой моего мира моя любовь берет меня медленно и сладко.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬПЕРВАЯ

АВЕА

Я знаю, что мне следует подумать над словами Хавьера, но я не готова к этому. Вместо этого, когда солнечный свет проникает сквозь мои веки, я погружаюсь в объятия Морса, прежде чем открыть глаза. Я свернулась калачиком у него на груди, все еще в траве. Поднимая голову, я улыбаюсь ему, пока он наблюдает за мной. — Доброе утро.

— Доброе утро, малышка, — бормочет он, изучая мое лицо, словно запоминая его. — Ты прекраснее всего, что я когда-либо видел за всю свою долгую жизнь.

Я моргаю, наклоняя голову. — Что заставило тебя так сказать?

— Ты должна знать. Я должен рассказывать тебе каждый момент каждого дня, — отвечает он, когда я хихикаю.

Садясь, я издаю стон, когда сперма стекает по моим бедрам. Бог или не Бог, но есть некоторые вещи, от которых мы не можем убежать. — Мне нужно привести себя в порядок. — Я поднимаюсь на ноги. — Наперегонки с тобой к источникам! — Смеясь, я мчусь к горячим источникам.

— Эй, ты, маленькая мошенница! — рычит он мне вслед.

Хихикая, я бегу быстрее, скользя по камням, как раз в тот момент, когда большие руки обхватывают меня и поднимают в воздух.

— Ты у меня в руках, — мрачно бормочет он. — Теперь, что с тобой делать.

Содрогнувшись от его мрачного тона, я поворачиваюсь и обвиваю ногами его талию. — Я могу придумать одну или две вещи.

— Неужели? — Он выгибает одну темную бровь. — Расскажи. — Он идет, пока мы не оказываемся у воды.

— Ну, ты мог бы встать на колени и заставить меня кончить. — Я ухмыляюсь, поднимаясь, чтобы прижаться к нему всем телом.

— О, я мог бы... — Его губы задерживаются на мне. — Мне так нравится слышать, как ты выкрикиваешь мое