Охотясь на злодея - Рина Кент

Нет, серьезно, этот чертов орган бьется о мои ребра так сильно, что я удивлен, как Вон еще не испугался.

Держи себя в руках, парень, – я пытаюсь как-то его усмирить. Ты же знаешь, что он выбьет из тебя все дерьмо, если почувствует неладное.

Славился ли я когда-нибудь тем, что прислушивался к редким проблескам логики своего мозга?

Конечно, нет.

Я протягиваю руку, и он смотрит на нее, – его широко раскрытые глаза кажутся темно-карими в тусклом свете.

— Что ж, какая-то слишком знакомая картина получается.

Прямо как в том сне – на который я дрочил с рвением религиозного фанатика. Угадайте, на что я буду дрочить теперь?

На эту сцену, очевидно.

Но серьезно, в реальности все намного лучше. Я вздрагиваю, когда кончики моих пальцев касаются его щеки, а затем, когда я хватаю ее, мое сердце бешено колотится, а член настолько тверд, что это причиняет боль.

Ради эксперимента, да?

Только раз. Обещаю, что не буду жадным.

Клянусь, что остановлюсь после одного раза.

— Юлиан…

— М-м-м, — мычу я, не сводя глаз с его губ.

— Не смей.

— Что не сметь?

— Сам знаешь.

— Не-а, тебе придется сказать это вслух, малыш. Я не такой сообразительный, как ты.

Его губы приоткрываются, и он тяжело дышит. Вон тяжело дышит, его дыхание обжигает мою кожу. Тот самый Вон, который смотрит на меня свысока, словно это вид спорта, не может нормально дышать из-за меня.

Привет, проблемы.

— Я предупреждаю тебя, Юлиан.

— О чем?

— Только посмей, блять, снова меня поцеловать, — его голос слегка хриплый, почти сдавленный, но мои глаза расширяются не поэтому.

Его глаза тоже слегка расширены, пальцы чуть сильнее сжимают цепь от понимания, в чем он только что признался.

Блять.

Чтоб. Меня.

Чертов ад и все врата гребаного ада.

— Снова…? — я впиваюсь пальцами в его щеку. — Значит, это был не сон? Ты действительно был в моей комнате, лежал на мне, пока я целовал…

— Заткнись к чертовой матери, — он отстраняется, краска заливает его светлую кожу.

Нет.

Не-а.

Nyet во всем его блядском великолепии.

Он успевает приподняться наполовину, когда я рывком притягиваю его обратно. Он пытается оттолкнуть меня, и мы начинаем сражаться друг с другом, пытаясь одержать верх, но я крупнее его и чертовски жесток, когда позволяю своей животной стороне взять верх.

Я прижимаю его к земле, удерживая его запястья над головой одной рукой, пока сижу на его бедрах.

Мы оба тяжело дышим, звук нашего рваного дыхания разносится по лесу вокруг нас.

И я смеюсь, мой член чуть ли не течет уже в боксерах.

Знаете, я всегда считал Вона натуралом. От него прям исходили эти вайбы. В камне они явны не были высечены в его случае, но он буквально определение «гетеросексуальности»,

Поэтому я думал, что никогда не смогу его соблазнить – даже ни через миллион лет, честно говоря.

Но то, как он смотрит на меня сейчас, – с широко раскрытыми глазами, полными неуверенности и страха, – и тот факт, что он пригласил меня после того, как заставил поверить, что тот поцелуй был сном, дает мне тот самый проблеск надежды, который так мне был нужен.

Он попал.

— Отпусти меня, — его голос, не такой твердый, как обычно, – он дрожит, балансируя на грани.

— Слишком поздно, — я облизываю нижнюю губу. — Теперь ты не сбежишь от меня, Mishka.

А затем мои губы пожирают его.

И Иисус гребаный Христос. Прости, Всевышний, что так невоспитанно к тебе обратился, но, клянусь, сейчас я буквально готов отдать тебе свою душу.

Глава 13

Вон

Юлиан целует меня.

Снова.

Его губы встретились с моими.

Снова, блять.

И снова я оказываюсь в этой ловушке под его притяжением, что не могу дышать.

Или думать.

А могу лишь чувствовать.

Его пальцы путаются в моих волосах, твердые губы засасывают мои, зубы тянут за мягкую плоть, пока не становится больно.

Он проталкивает свой язык сквозь мои сомкнутые губы, и я понимаю, что они слегка дрожат – как и все мое тело, мышцы скручиваются от напряжения, сердце колотится так яростно, что мне хочется его вырвать.

И все это по моей вине.

О чем я, блять, думал?

С чего взял, что пригласить Юлиана на инициацию после того, как неделями пытался его игнорировать, было хорошей идеей?

Я хотел преподать ему урок, вырвать его из своего мира, но вот я снова оказался в той же самой яме, из которой пытался сбежать.

С его губами на моих.

Его дикий, древесный запах проникает мне в нос, пальцы зарываются в волосы, наклоняя мою голову, пока он держит меня в плену.

Борись.

Я должен бороться…

Его зубы покусывают и тянут мою нижнюю губу, и я стону, – этот звук заставляет его жадно замычать в чувствительную кожу.

Чертов ад.

Разве поцелуй с мужчиной должен быть таким… опасно сокрушительным?

Словно фейерверк, каждое движение его языка, посасывание и покусывание разжигает жгучее покалывание, которое расходится по моей груди, позвоночнику и спускается к самому паху.

— Впусти меня… — шепчет Юлиан прямо в мои губы низким, грубым голосом, затем мягко целует их и тяжело выдыхает. — Дай мне распробовать тебя как следует.

Его голос стал еще более хриплым, на грани рычания, словно балансирует перед потерей контроля – если он вообще у него есть.

Еще один поцелуй касается моего плотно сжатого рта, задерживаясь на секунду и будто обжигая, прежде чем он поднимает на меня взгляд. Его глаза потемнели и широко открыты, во тьме зрачков вспыхивает хищный блеск.

— Я хочу тебя сожрать, — хрипло бормочет он в мои губы, и каждый его наэлектризованный выдох вызывает мурашки по всему моему телу.

— Закатай губу, блять, — я замолкаю, пораженный тем, как странно звучит мой собственный голос – низко, почти неузнаваемо.

— А ты ругаешься, — он облизывает мои губы, оставляя влажный след на нежной коже. — Обожаю, когда ты ругаешься из-за меня.

— Это не…

Я понимаю, что совершил ошибку, когда решил ему ответить, потому что он использует эту малейшую щель, чтобы снова протолкнуть свой язык мне в рот.

Язык Юлиана у меня во