Виноваты стулья - Марианна Красовская

Подруга увлекла меня в коридор, потом — в светлую, отделанную мрамором комнату с рукомойником.

— Прости, — шепнула она. — Ираида Михайловна… она чудесная. Очень добрая и умная, но… ее порой слишком много.

— Как ты здесь живешь?

— Распрекрасно, — заверила меня Аделина. — Она меня обожает. И внуков тоже. Не думай даже, мне здесь очень тепло и покойно. И она совсем не навязчивая, просто ты нуждаешься в помощи, а Ираиде Михайловне скучно. Она тебе поможет, если ты позволишь. А нет — так я ей скажу, чтобы не вмешивалась.

— Ну нет, пусть вмешивается, — запротестовала я. — Что-то мне подсказывает, что у нее знакомств куда больше, чем я могу себе представить.

— Это так. Вся Москва ей чем-то да обязана. Она помогает всем, курирует три благотворительных общества и содержит сиротский приют. Святая женщина…

Я с подругой согласилась. Конечно, святая, раз выбор единственного сына приняла и одобрила.

* * *

*Примечание автора: * ТЗ — техническое задание, документ, в котором фиксируются сроки, цели, требования и условия выполнения проекта или отдельной работы

Глава 23

Другой круг

Обед в доме Колпацких был грандиозен. За огромным столом собралось, кажется, полсотни людей. Мужа Аделины я так и не увидела, мне сказали, что он приедет со службы вечером.

— Кем же он служит? — шепотом спросила я подругу. — Помнится, когда он увозил тебя из Верейска, то не имел какой-то высокой должности.

— Ах, он не то чтобы служит, — очаровательно покраснела Адель. — Он управляет.

— Чем же? Магазином? Банком? Министерством?

— Нет-нет, что ты! Извозничьим парком.

— Что? — изумилась я. — Это как?

— У него в подчинении больше двухсот пролеток. И лошади, конечно. Каждый, кто хочет стать извозчиком, покупает рабочий билет и получает нумер. Если у «Ваньки» нет своей лошади и пролетки — он арендует в парке. Со всех сторон для извозчика плюсы: не нужна конюшня, нет заботы о ремонте, всегда свежие лошади. Все вопросы с полицией или документами тоже решает мой Тимофей.

— Таксопарк, — подытожила я. — Нехило. Но разве это законно?

— Почему же нет?

— А если у человека есть своя лошадь и повозка, и он не хочет отстегивать процент твоему мужу?

— Это его решение. Никто не сломает ему за это руки-ноги, — безмятежно ответила Адель. — Пусть себе работает с Богом.

— А дадут ли ему билет и нумер?

— Ах, откуда мне знать? Я не лезу в мужские дела!

— Скоро уж лошади уйдут в прошлое, — не унималась я. — Не собирается ли твой Тимофей построить гараж и покупать автомобили?

— Он уже год ведет об этом разговоры. Гараж строится, пока что лишь на пятьдесят машин.

— Нужны будут шоферы, механики, да и сами автомобили. Быть может, познакомить Тимофея и Илью? У Ильи ведь тоже на заводе начали автомобили производить, не только станки.

— Я спрошу об этом Ираиду Михайловну, — нехотя кивнула Адель. — Если она одобрит — пригласим Илью Александровича на разговор.

Значит, и здесь заправляет госпожа Колпацкая! Почему-то меня это совершенно не удивляет. Уверена, что и дом этот принадлежит ей, и все семейное состояние в ее крепких руках. А сын — только исполнитель матушкиной воли. Ничего позорного в том нет. Если у женщины — ясный ум и цепкая хватка, то она вполне может встать во главе семейного предприятия.

Может быть, мне стоит чаще бывать в гостях у Аделины. Если я нравлюсь ее свекрови — а пока она ко мне благодушна — то, возможно, она и мне поможет найти работу. В конце концов, я когда-то получила неплохое экономическое образование. Если постараться, вспомню и о нормах труда, и о инструкциях по технике безопасности, и об отраслевых стандартах. Никогда не думала, что подобные навыки мне могут пригодиться в другом мире, но вдруг! Стулья стульями, но ведь на них не заработаешь!

Между тем справа от меня усадили незнакомого мужчину лет тридцати на вид. Красивого, темноглазого и кудрявого. Судя по масти — какого-то родича Колпацких. Судя по залихватским гусарским усам — военного. Адель представила его как Александра Жукова, друга семьи.

Аппетит у Александра был отменный, а кормили у Колпацких изумительно, поэтому до третьей перемены блюд мы с ним воздавали почести сырному супу, печеным овощам и рябчикам, а друг на друга внимания не обращали, но насладившись пищей телесной, господин офицер возжаждал духовного (или душевного?) насыщения.

— Госпожа Таврова… Анна Васильевна, верно? Давно ли вы в нашей прекрасной столице?

— Третий день, Александр Кузьмич.

— Где же вы успели побывать? Видели ли Кремль? А Храм Василия Блаженного? А нашу великолепную набережную?

— Нет, не успела. Я приехала по делам, мне было не до прогулок.

— Какие же дела могут быть у столь очаровательной женщины? Должно быть, магазины, портнихи, галантерейные лавки?

— Скорее уж, плотницкие мастерские и мебельные выставки, — хмыкнула я. — Но нет, мои дела другого рода. Я приехала в Москву к доктору Зиновьеву. Моя дочь сильно болела.

— Дочь? — в голосе офицера отчетливо прозвучали нотки разочарования. — Так у вас есть дети?

— Да, двое.

— И муж?

— Нет, мужа нет.

— Вдова? — тут же оживился мужчина.

— Нет, я… — замявшись, не зная, как объяснить свой пикантный статус, я решила не лгать. В конце концов, мне с этим человеком детей не крестить, я его вижу в первый и, вероятно, в последний раз. — Я свободная женщина.

— Современная? — уточнил Александр. — Прогрессивная?

— Именно так.

Рассказывать случайному собеседнику о том, что меня, в общем-то, бросили, я не собиралась.

— Потрясающе. У вас свой дом?

— Усадьба под Верейском.

— О, я бывал проездом в Верейске, очаровательный сонный городишко. Знал был, что там встречаются такие удивительные женщины, задержался бы подольше.

Ты даже не представляешь, какие там женщины бывают, мой дорогой. Одна Женни чего стоит! Да и Сашенька Синицина — удивительная. Мне (все взрослые годы прожившей на содержании Ильи Александровича) до нее далеко.

В этот момент до меня дошло, что я уже прочно ассоциирую себя с Аннет. Перестала даже мысленно вспоминать о том, что я — это не совсем она. Знания и навыки из другого мира и воспоминания этого тела так гармонично переплелись в моей голове, что я совершенно непринужденно говорю: я жила, я делала то и то, я всегда дружила с Женни и двести лет переписывалась с Аделиной. Но ведь это была не я! Это все Аннет… Или уже я? Что важнее — тело или душа? Аннет бы точно сказала, что душа первична, но я учила в школе биологию, я-то знаю, что все воспоминания, все рефлексы,