Единые души - Владарг Дельсат

К заинтересованным царевнам и царевичам подошла и царица Тридевятого, по пути погладив всех, до кого дотянулась. Её любили абсолютно все, почитая часто как святую, что иногда было забавно, а иногда и непросто. Но в этот раз царица Алёна почувствовала, что дело не самое простое, потому присоединилась к большой группе своих детей, внуков и правнуков.

— Итак… — царевич Сергей задумался. — Установлено, что роль Премудрых выполняли мавки, их сейчас допрашивают. Где сами Премудрые, пока неизвестно, потому нужно кинуть клич по владениям, пусть у себя поищут. Сделаете, дети?

— Поищем, — вразнобой согласились царевны и царевичи, у каждого из которых была своя «грядка», и власти они уже накушались так, что на царский трон смотрели исключительно с ужасом.

— Василиса останется пока у Милорады, — решила царевна Милалика. — Незачем её туда-сюда дёргать, а мы поищем… кстати, что там с князьями-то?

— Есть мнение, что Нефёдовы и Яриловичи не просто так пропали, а прошли твой путь, милая, — произнёс Сергей. — Точнее, проходят, потому вариантов возможно довольно много, а учитывая, какое у тебя было прошлое…

— Да, — согласно кивнула Милалика. — Что угодно может быть, от Гражданской до… неприятностей.

— Вот и к этому подготовимся… — вздохнула царица, понимая, о чём говорят её дети.

Ну а пока разговоры разговаривали, стража допрашивала не самых лучших существ, стараясь найти того, кто подменил людей на мавок. Не очень широко распространённые представители нечисти поначалу упирались, но потом разозлённый царевич Сергей попросил Ягу помочь, и мавки сдались, рассказав и где искать Премудрых, и кто им приказы отдавал. Вот только отдававший приказы оказался совсем неучёным, считая почему-то, что раз премудрые, то и повлиять на что-либо могут.

— Совсем ничего не поняла, — призналась Милалика. — Ты вот говоришь, что Премудрых нет уже лет сто, но ребёнок-то у них человек? Откуда?

— Лекари установят, — вздохнул её муж. — Но сдаётся мне, Василиса не из Премудрых, хотя украсть дитя в нынешнем времени… Может, кто тайно родил да избавился?

— И такое бывает, — кивнула царевна. — Тогда соседи могли что-то видеть, надо разузнать.

Розыскная машина Тридевятого царства закрутилась. Милорада получила сообщение о том, что детей у неё трое, и это женщину, положа руку на сердце, обрадовало — уж очень пугливой и неухоженной казалась Василиса, прямо как Единые в самом начале. Правда, в отличие от них, она не была готова драться, а только желала плакать.

Царевич Сергей рьяно взялся за дело, ибо тех, кто Премудрых мавками заменил, на свете уже не существовало, но было важно узнать, как так вышло, что, во-первых, мавок не заметили, а во-вторых, откуда взялось дитя, ибо из воздуха в Тридевятом только скатерть-самобранка что-то достать могла, да и то царевич сильно сомневался, что из воздуха.

Поиск продолжался с переменным успехом, когда вдруг совершенно неожиданно нашлась та, которая родила девочку Василису. Обнаружили это совершенно случайно. Отчаявшийся стражник на рынке пожаловался бабке Ефросинье о том, что никак найти не может. Ефросинья же слыла бабой вздорной и всё обо всех знающей, потому посоветовала она добру молодцу утром приходить.

— Значит, слушай меня, служивый, — поутру принялась рассказывать Ефросинья. — Дело было так…

Василиса оказалась дитём насилия. Дева юная, у которой не было оберега лекарского, пала жертвой своего жениха, затем прилюдно поклявшегося, что она лжёт; при этом тот использовал уловки всякие, отчего за ложную клятву наказан не был. Дева же из дому была изгнана, родила сама и, встретив, как она думала, представительницу Премудрых, добровольно передала ребёнка. Но вот за то, что отдала своё дитя нечисти, была наказана.

— М-да… Как использовать законы колдовские в своих целях, — заметил Сергей. — Насильника и клятвопреступника на кол, деву уже не вернёшь, Василиса остаётся со своими.

— Принимается, — кивнула Милалика. — А тем родителям, что своей дочери не поверили — ссылка в зимний сектор, пока мозг не прорастёт! И разобраться с датами!

Крута была Милалика, если разозлить, а разозлили её сильно. Кроме всего прочего, виделась некоторая неувязка с возрастом ребёнка, но так как уже установили, что Василиса родная и насильнику, и родителям ушедшей девы, то следовало разобраться ещё и в этой проблеме.

* * *

То, что Василиса не понимает, что происходит, Милорада видела, но выпускать из рук девочку не спешила. Она была, как Марья в самом начале — хотела и боялась довериться. Ваня и Марья это тоже очень хорошо видели, они сидели обнявшись, пытаясь понять, что происходит. Царевен и царевичей, набежавших в школу, они видели, поэтому с трудом осознавали происходящее.

— Мама, а почему все так всполошились? — поинтересовалась Марья.

— Понимаешь, доченька, — вздохнула Милорада, укладывая Василису поудобнее на руках. — У нас нельзя бить детей, ваше мнение при этом — определяющее, потому что у вас есть опыт. Дальше объяснять?

— Вот прямо совсем нельзя? — удивился Ваня, принявший этот факт, но полностью его не осознавший.

— Совсем, сынок, — твёрдо ответила мама. — А тут, вы говорите, мучили нашу хорошую… За это Милалика и на кол посадить может.

— Вы меня не отдадите? — начала что-то подозревать Василиса. — Я убирать могу… я… я…

В голосе девочки звучала такая надежда, что Милорада просто прижала её к себе, всё уже поняв. Она гладила опять заплакавшую Василису, а Ваня и Марья только ошарашенно переглядывались. Они совсем не ошиблись, обратившись к маме, оба понимали это, потому что мама пришла и сделала так, что всё теперь будет хорошо, а уж её слова об определяющем мнении…

— Никто тебя не отдаст, маленькая, — ласково произнесла их мама. — Будет у меня две дочки и сыночек. Пойдёшь ко мне в дочки?

— А ты больно наказываешь? — тихо спросила Василиса.

— Мама не наказывает, — ответила ей Марья. — Совсем-совсем больно не делает, только гладит… Даже когда мы совсем неправильно себя ведём, она только гладит и… — она всхлипнула.

— Совсем не наказывает? — расширила Василиса глаза от удивления.

— Совсем, сестрёнка, — произнёс Ваня, потянувшись рукой погладить девочку. — Теперь тебя будут любить.

— Тогда… Тогда я согласна, — ответила та Милораде. — Если любить будут, я на всё согласна.

— Значит, так и решили, — улыбнулась мама, погладив всех троих свободной рукой. — Старшие деточки младшую сестрёнку где поселят?

— Лучше с нами, мама, — предложила Марья. — У неё кошмары наверняка будут, если не любили, а мы…

— А вы знаете, что это такое, — кивнула ей Милорада. — Ну а младшая доченька хочет одна или со старшими?

— А можно со старшими? — жалобно попросила Василиса.

Даже если бы Милорада не понимала, что происходило