Украденная стать матерью - Ксения Фави

я могу быть только потому, что у тебя могут возникнуть неприятности. Рус! Этот человек мне чужой. И без отдачи отвалится сам. Иди ко мне… Давай выбросим это и забудем.

— Перестань бояться за меня.

Он, впрочем, слушается и обнимает. Проводит пальцами по волосам. Стягивает с них резинку.

— Я не могу не волноваться за тебя, — в мой голос пробираются нотки блаженства от его ласки.

— Оставь эти чувства для наших будущих детей. А я не мальчик, смогу за себя постоять. Кравцов наглеет, и это мне очень не нравится. Просто сидеть и наблюдать я не могу.

Варя была права, я тебя подставлю... Меня пробирает мелкая дрожь.

— Я верю в твою силу, — говорю вслух, — но будь осторожнее.

— Всё будет в порядке.

Руслан уже предупредил охрану на входе, что никакие посылки нам больше не нужно передавать. Пусть курьеры увозят их обратно к заказчику. А сегодняшние подарки я отдаю знакомым волонтерам. Они достанутся девочкам из малоимущих семей. Ребята часто поздравляют таких с днем рождения.

После мы долго проветриваем прихожую, да и все жилье. От аромата подарка папочки меня в буквальном смысле мутит.

Глава 15

Руслан

По лицу Полины видно, как противен ей подарок папаши. Она чуть ли не зеленая. В конце концов, я даже выпроваживаю ее в душ и сам жду волонтеров. Две девчонки-хохотушки и долговязый парень приезжают довольно быстро. Открываю окна после их ухода, чтобы выгнать запах цветов.

Кравцов, собака, понимает — Поля видела в этой жизни мало хорошего. Нет, она жила с заботливой мамой, у нее было спокойное детство. Но очень скромное по финансам.

Папочка же кидает к ее ногам атрибуты сытости. «Блатная» должность на работе, дорогие цветы и элитная ювелирка. Все это, по мнению Кравцова, должно вскружить девушке голову. И она тут же проникнется к найденному родственнику любовью. Будет во всем слушаться его.

Поля не поддается, и уверен, не только потому, что рядом со мной ей стало легче финансово. У нее в принципе внутренний протест против этой лицемерной заботы. По крайней мере, я хочу верить, что она тоже считает ее такой.

Я не стал разбираться с директором их компании только потому, что Полина не смогла бы после там работать. А ей важна независимость. Черт, я никогда не считал себя чутким. Но сейчас пытаюсь вникнуть в чувства другого человека. Стараюсь не оттолкнуть и не спугнуть.

Однако, прислав веник в мою квартиру, Кравцов перешел черту. Это моя территория! И нам придется пообщаться.

Но пока утро, и я в квартире, которая в последние недели стала светлее, теплее и уютней.

— Ты уже одет!

Я оставлял Полю досыпать в теперь уже нашей общей кровати. Сразу после поездки на остров я перебрался в комнату, которую ранее отдал ей.

Сейчас малышка вылезла из постельки и стоит передо мной, удивленно хлопая глазами. В голубой пижаме, состоящей из коротких шорт и майки. И несущей прямой риск, что я сейчас никуда не поеду.

— Сегодня придется уйти пораньше.

Я кремень. Но это лакомство будет ждать меня вечером. А вчера мне донесли, где словить ее папочку. Он в последнее время прячется похуже монаха-затворника.

— Ты едешь встречаться с Виктором?

Ей проще называть отца по имени. Киваю со вздохом.

— Это написано у меня футболке? — врать ей, впрочем, не хочу.

Поля улыбается. Вот только не слишком весело.

— Прости, вчера я услышала твой разговор по телефону. Я не нарочно…

Вдобавок она смущается.

— Верю. Иди сюда?..

Мы провели уже кучу близких ночей, а мне до сих удивительно вот так просто касаться ее. Поля приближается почти бегом. Утыкается личиком в грудь.

— Ты помнишь, что пообещал?

За затылок крепче прижимаю ее к себе. Пропускаю меж пальцев мягкие медовые пряди.

— Да, не лезть на рожон. То есть — не прибить в порыве желания твоего родственничка. Что-то еще?

Полина не удерживается от смешка. Ударяет меня кулачком.

— Быть осторожным! — пару раз она быстро вдыхает. — Господи, Рус… С тобой мне ничего не страшно и в то же время я так боюсь за тебя. Как такое возможно?

Сейчас я усмехаюсь.

— Я тоже тебя люблю.

Вылетает само собой. И я понятия не имею, что значат эти слова. Но уверен железно — не вру.

Поля вздрагивает в моих объятьях.

— Что?

Она высвобождается и делает шаг назад. На миг прикрываю веки, трогаю лоб. Нет, у меня нет жара и бреда.

— Мне кажется, что я тебя люблю — будет слишком тупой формулировкой? — улыбаюсь, наверняка затравленно.

Поля моргает, приоткрывает губы. Точно испытывает шок.

— Любишь? — она опускает дурацкое «кажется».

— А это слишком незаметно?

Девушка хмурится.

— Нет… Ты относишься ко мне лучше всех, я не слепая. Но твои принципы…

— А ты думаешь, из-за пустяковых эмоций я бы их отменил? Полина, я тот, кто совсем не разбирается в любви. Но к тебе я чувствую нечто, сильнее чего никогда не было в моей жизни. Наверное, признаваться в этом нужно не так вот между делом.

Поля прикусывает губу. В глазах, наконец, теплые искорки. Она игриво щурится.

— И у тебя есть все шансы на взаимность.

— Кажется, у меня появилась цель, — говорю в ее шутливой манере.

Уже не помню, какой раз мне хочется послать всё к чертям, запереться с ней внутри квартиры и выкинуть ключ. Вижу, как по ее телу бегут мурашки. И замечаю затвердевшие горошины под хлопковой майкой. Контрольный удар под дых!

А с лица Поли вдруг слетает улыбка. В несколько шагов любимая подскакивает ко мне. Повисает на шее. Горячеватое дыхание уже у моего уха.

— Я люблю тебя, Рус. Наконец, я узнала, как это… Хоть это произошло так быстро. А теперь… Давай зададимся целью сделать так, чтоб у нас все было хорошо?..

Касаюсь губами ее виска.

— Суперский план.

Фу-ф, раньше я с удовольствием улетал из дома. И в переносном, и в прямом смысле. Сейчас покинуть стены квартиры — как будто вылезти из теплой постели в выстуженной комнате. Брр.

Но некоторые дела не терпят отлагательств. За рулем я постепенно переключаюсь с расслабленного состояния к состоянию готовности. Неизвестно, как поведет себя Кравцов.

Изредка по утрам он торчит в одной кофейне. Уж не знаю, нравятся ему официантки или хочет показать близость по привычкам к народу. Фото таких завтраков его пиарщики нередко постят в сети.

Хотя заведение, мягко скажем, не дешевое. И стоит впритык к зданию, где Виктор несет свой политический долг. Случайных людей здесь не бывает.

Я