Ненужная королева. Начать сначала - Маргарита Дюжева

— Ответь на вопросы, а потом видно будет. Что еще ты варила для Эберли?

Дарёна на миг задумалась, а потом начала перечислять:

— Для сердца варила. Он жирный, как боров и давно бы помер без моих снадобий. Потом для сна готовила, и для того, чтобы заставить человека правду говорить. Чтобы воли лишить — и такое было. Отраву медленную, что силы выжигает и человека постепенно в гроб сводит…

— С сивайем?

— С ним.

Теперь ясно откуда у никчемного мужа Лилии взялась эта отрава.

— Еще делала зелье, вызывающее ломоту, кровь из горла и мертвый сон, и противоядие к нему.

А вот этим Лилия якобы травила бедолагу Юджина, и за это ее изгнали из Сандер-Вилла.

— Ты не смотри на меня так. Не по доброй воле я здесь живу и выполняю то, что прикажет. Поймал он меня, привязал так, что не дернуться. Я бы и рада уйти в лес, да помереть среди древних сосен, но не могу.

— Хочешь искупления и свободы? — я подступила к ней вплотную, пытливо вглядываясь в старое лицо.

— Больше всего на свете.

— Тогда публично во всем признайся.

— Как скажешь, Верховная, — старуха почтительно склонила голову, — расскажу все, что ведаю, если обещаешь отпустить.

— Я свои обещания всегда держу. Завтра с утра буду ждать тебя на подъезде к городу. Не явишься — пеняй на себя.

Из землянки я выходила со смесью злости и облегчения. Теперь главе Эберли придется ответить за содеянное. Мне не терпелось увидеть его лицо, когда все раскроется.

Эля ждала возле Сэма. Сидела на камне, поросшем мхом, и жевала травинку, а при моем появлении взволнованно подскочила:

— Я помогла?

Я невольно улыбнулась:

— Помогла. Спасибо.

— Теперь ты мне поможешь?

— Чего ты хочешь? — я остановилась возле нее, глядя сверху вниз.

— Вернуться к маме, — Эля жалобно шмыгнула носом, — я знаю, что она жива и ищет меня. Но я слишком маленькая и бестолковая, чтобы найти ее самостоятельно. А ты можешь… я знаю.

Во взгляде, обращенном на меня, было столько надежды, что в груди дрогнуло:

— Я подумаю, что можно сделать.

Глава 43

Старуха не подвела.

Я еще только подходила к городу, а она уже сидела на большом, нагретом первыми солнечными лучами камне и задумчиво ковыряла землю путевой палкой. С утра Дарёна выглядела чуть моложе, чем ночью в землянке, да и приоделась, подготовившись к выходу в люди. Вместо серого замызганного передника — кокетливый голубой с цветочками и оборкой по краю, а вместо тапок со смятыми задниками — вполне добротные ботинки. Волосы она тоже разобрала, и взамен косматой мочалки на макушке красовался тугой пучок.

Меня встретил все тот же задумчивый белесый взгляд. Он не мог оценить зелень травы и красоту крыльев бабочки, но видел гораздо больше.

— Надень вот это, — я протянула ей плащ с глубоким капюшоном, — не хочу чтобы о твоем приходе прознали раньше времени.

Дарёна понятливо кивнула и накинула плащ на плечи, после этого мы направились в город.

— Это плохое место, — тихо произнесла она, когда мы брели по одной из мощеных улочек.

Я не торопила ее — спешить некуда. Ее палка глухо стучала по камням, шаги были неровными, а морщинистые губы недовольно подрагивали.

— Что не так?

— Не знаю. Но меня в хорошие места не притягивает. Еще когда сюда начали стягиваться светлые, я подумала, что не к добру. А теперь ты появилась…

— Я не выбирала это место.

— Судьба выбрала за тебя.

Что-то странное было в словах дитя Пустоты. Что-то тревожное. Я и сама все чаще задавалась, что же не так с солнечным Сандер-Виллом, но ответ ускользал.

— Куда ты ведешь меня? — всю дорогу старуха держалась и не задавала этот вопрос, а тут не выдержала. В дребезжащем голосе не было страха, только усталость. Вся ее жизнь — непрестанные борьба за существование и попытки спрятаться от посторонних глаз.

— Сначала надо наведаться к Надзирателю из Столицы.

— К Светлому, — убежденно произнесла она.

— К Светлому, — согласилась я. И внезапно подумала, что давно мне на глаза Охотник не попадался. Уехал что ли? Или ловит кого-то?

Даррена дома не оказалось. Я чувствовала его в другом месте, где-то посреди торговой улицы, поэтому мы отправились туда. Прошли мимо молочной лавки, мимо прилавков скорняка и ярких ковров ткачихи Вельзы. Мимо крохотного закутка старьевщика, и посудной лавки. Все дальше и дальше. И с каждым шагом внутри ширился протест, потому что сердце вело к магазину портниха. Светлого я ощущала именно там, и рядом с ним темненькую Киану.

В сердце кольнуло ревностью. Неприятно так, остро. Место укола тут же начало неметь, наливаясь тяжестью.

Я прибавила шага, не обращая внимания на то, что Дарёна отстала, и устремилась к уже знакомой лавке с ажурными занавесками на окнах, но врываться не стала. Вместо этого осторожно заглянула в окно, пытаясь рассмотреть, что происходит внутри.

Даррен сидел на широком стуле, спиной ко мне, а перед ним, положив руки ему на плечи стояла Темная. Смотрела на него так, будто хотела проглотить здесь и сейчас. На сочных губах играла довольная улыбка.

Я наблюдала за тем, как ее тонкие пальцы, с острыми красными ноготками, скользят вверх по шее и зарываются в темные волосы на мужском затылке, и чувствовала, как внутри закипает ярость.

Так значит? Целует одну, а утро встречает с другой?

Сквозь стиснутые зубы вырвалось тихое рычание, а желание ворваться в лавку и нарушить их идиллию стало почти непреодолимым.

Демоны не прощают. Не терпят. И уж точно не делятся тем, что считают своим. Они забирают то, что хотят и жестоко наказывают за предательство. Уж мне ли, с моими обрубленными крыльями, этого не знать.

Ревность причиняла боль. Не такую, как с Варрахом, когда тот завел себе вторую жену. Это была другая боль, она смешивалась с разочарованием и обидой, цеплялась когтями за сердце, причиняя мучение. Она лишала сил и по кусочку отламывала от брони, обнажая душу. Откровенная, неправильная, неожиданная, напоминающая о том, что я живая и что банальные человеческие слабости свойственны не только простым людям.

Это испугало.

Я отпрянула от окна, прижав руку к груди и пытаясь успокоить взбунтовавшееся сердце.

— Он там?

Я уже забыла о том, что не одна.

— Он занят, — с этими словами резко развернулась и развернулась в сторону площади. Не нужен мне этот Светлый. Мне не привыкать самостоятельно разбираться со своими проблемами.

Старуха