Тот, кто нарушает - Стефани Альвес

— Ах, блять, — стонет он, зажмурившись, когда наконец заполняет меня до краев. — Блять. Блять. Блять. Ты такая тесная. Ох, черт. — Он выходит почти полностью и снова толкается внутрь. — Черт возьми, Изабелла. Блять, я и забыл, насколько секс может быть крутым.

Я только стону в ответ, потому что... у меня никогда не было секса, который ощущался бы так.

Он наклоняется вперед, накрывая мои губы своими.

— Пожалуйста, скажи, что тебе тоже хорошо.

— Так хорошо, — отвечаю я со стоном, чувствуя наполненность; удовольствие волной бежит по позвоночнику.

Боже, я чувствую каждую его вену, каждый сантиметр, он буквально растягивает меня изнутри. Мои пальцы непроизвольно впиваются в его спину, ногти оставляют резкие царапины, от которых он шипит надо мной.

— Блять, — стонет он. — Сделай так еще раз.

Я впиваюсь в него сильнее, пока он толкается жестче. Мои бедра обхватывают его талию, пятки вжимаются в его ягодицы, притягивая его ближе, глубже — я хочу, чтобы он никогда не покидал мое тело.

Я поворачиваю голову и утыкаюсь лицом в изгиб его шеи. Боже, он так вкусно пахнет — специями, немного потом, мускусом, по-мужски и совершенно одурманивающе. Я вдыхаю его запах, позволяя себе утонуть в нем, мои губы приоткрываются. Я покрываю его шею поцелуями, слизываю соль с его кожи, а затем присасываюсь — медленно и грязно, оставляя на нем свою метку.

— Ах, блять, — хрипит он. — Ты заставишь меня кончить.

Он приподнимается на коленях, выходя почти полностью, а затем входит медленно, мощно и глубоко.

Его взгляд не отрывается от места нашего соединения — он смотрит на то, как моя киска обхватывает его, будто во всем мире нет ничего более достойного внимания.

— Охренеть, — стонет он охрипшим, сорванным голосом. Одной рукой он сжимает мое бедро, удерживая меня раскрытой, а другую кладет на низ моего живота и сильно надавливает. Я чувствую это — чувствую его — прямо под его ладонью; то, как он движется внутри меня, пробуждает в животе что-то дикое.

— Черт... я это вижу, — рычит он; его зрачки расширены, на лбу выступил пот. — Я вижу свой член внутри тебя, детка. Посмотри, как я тебя заполняю.

Я смотрю вниз, и от этого зрелища моя киска еще сильнее сжимается вокруг него. Его толстый член исчезает во мне снова и снова, и там, где его рука давит на живот, я вижу бугорок — очертания его тела, заставляющие меня принимать каждый дюйм.

Стон вырывается из меня, бедра сами дергаются навстречу каждому толчку.

— Райан, — задыхаюсь я, пока мои пальцы нащупывают клитор, лихорадочно растирая его.

— Да, блять, — тяжело дышит он, ритм его толчков становится наказующим, неумолимым; его пальцы на моем животе сжимаются сильнее, будто он хочет чувствовать каждое свое проникновение в мое тело. — Потри этот клитор. Давай, кончай для меня.

Мой голос срывается, голова запрокидывается. Крик вырывается на волю, когда он накрывает ладонью мою грудь, грубо прокручивая сосок, пока тот не начинает ныть. Другой рукой он раздвигает мои бедра еще шире, фиксируя меня, и входит так глубоко, что я, клянусь, чувствую его в самом горле.

Его темп ускоряется, движения становятся более голодными, отчаянными, менее контролируемыми. Я стону, и моя рука соскальзывает с клитора. Райан реагирует мгновенно. Он ловит мое запястье, прижимает поцелуй к ладони, а затем берет все на себя, его большой палец скользит прямо туда, куда нужно, кружа по клитору в идеальном ритме с каждым движением члена.

— Блять, я чувствую, как ты меня сжимаешь, — стонет он, его голос сорван страстью, взгляд прикован к моему. — Ты близко, детка? Ты сейчас кончишь прямо на мой член?

Я киваю, бедра дрожат, жар накатывает горячими волнами. Его рваное дыхание обдувает мое лицо, и он не сбавляет темп — ни в толчках, ни в движениях пальца. Это так хорошо, что становится невыносимо.

Моя голова падает на подушки, губы приоткрыты, стоны срываются один за другим, пока оргазм не обрушивается на меня.

— О боже. Райан! — кричу я, все мое тело сжимается вокруг него. Я кончаю мощно, ноги трясутся, спина выгибается дугой.

Он стискивает зубы, стонет.

— Ох, блять, я сейчас... — Он тяжело дышит, преследуя свою разрядку. Он сжимает мои бедра так сильно, что наверняка останутся синяки, вколачиваясь в меня до тех пор, пока я не чувствую пульсацию внутри.

С хриплым стоном он выходит из меня, лихорадочно стягивает презерватив, отбрасывая его в сторону, и берется рукой за член, челюсть напряжена, дыхание частое и резкое.

— Блять, — стонет он, и горячие, густые струи семени заливают мой живот, пачкая кожу, пока его тело содрогается в конвульсиях.

Я наблюдаю за ним из-под полуприкрытых век — измотанная, запыхавшаяся, с бешено вздымающейся грудью. Лениво провожу пальцами по животу, собирая его теплое, липкое семя. Подношу руку к губам и слизываю его с одного пальца, не сводя с него глаз.

У Райана перехватывает дыхание, взгляд снова темнеет, пока он смотрит, как мой рот обхватывает пальцы.

Кривая ухмылка трогает уголки его губ.

— Блять, ты до безумия горячая.

Он снова находит мои губы, нежно берет мое лицо в ладони, большой палец ласкает щеку. Каждый раз, когда он так меня касается, в животе порхают бабочки, как в первый раз.

Я таю от этой нежности, прижимаясь ближе, снова его целуя, поглощая стон, рождающийся в его горле. Он первым разрывает поцелуй, прижимаясь лбом к моему лбу, касаясь кончиком носа моего носа, и усмехается, глядя на беспорядок, который он со мной сотворил.

— У тебя есть полотенце или что-то в этом роде? — спрашивает он. — Вытереться?

— Да, — выдыхаю я; губы все еще покалывает после поцелуев. — В тумбочке. — Я слабо киваю, чувствуя себя абсолютно обессиленной.

Он усмехается, наклоняясь надо мной, открывает ящик одной рукой, в то время как другая остается на мне — будто он не хочет терять контакт ни на секунду. Его пальцы задевают мое бедро, когда он достает полотенце и осторожно начинает меня вытирать.

— Не шевелись, — шепчет он, вырисовывая пальцем круги на моем бедре. — Блять... ты выглядишь так чертовски красиво с моей спермой.

Я тихонько смеюсь, когда он отбрасывает полотенце. На мгновение воцаряется тишина. Мы просто смотрим друг на друга, пытаясь осознать, что будет дальше.

Проходит несколько секунд, и Райан наконец запускает руку в волосы, тяжело вздыхая.

— Мне пора.

— Знаю, — говорю я, хотя голос не совпадает с тем