Ночь с драконом - Кира Фарди

— Какая мне с этого выгода?

— Самая прямая, — оживилась девушка. — И даже двойная: избавишься от меня и заберешь в Обитель настоящую шилессу. Тогда король не посмеет прикоснуться к Голену, потому что единственная любимая дочь станет заложницей.

В ее словах было разумное зерно, но все же…

— Хорошо, но есть одно условие.

— Какое?

— Ты проведешь эту ночь со мной.

Глава 25

Глава 25

В голосе Рея звучало безразличие и холод, черный взгляд пронзал насквозь, от него мурашки бежали по коже. Я слушала правителя и не верила своим ушам. Только что он казался заботливым и понимающим, и вдруг такое заявление.

— А что в обмен? — я задержала дыхание, напряжение повисло в воздухе.

— Подарю тебе свободу, и ты сможешь вернуться домой.

Я как завороженная посмотрела в его глаза и медленно кивнула, а сердце от волнения ухнуло вниз. Придется спать с драконом, в это пока трудно поверить, но все же. А вдруг у этой расы особые требования в партнерше? Или совершенно другое понятие о сексе, например, надо потереться носами, облизать пальцы ног, или…

Встряхнула головой: так можно додуматься до полного абсурда. Но одно меня волновало больше всего: а если егересу нужна только невинная партнерша?

Нет, я не была девственницей. В нашем мире девственность в двадцать пять лет — нонсенс. Но и просто так к мужикам в постель я не прыгала: для меня был важен конфетно-букетный период, да и партнер как человек. Я хотела чувствовать к нему симпатию и притяжение.

К Рею влечение было, не раз уже волнение сжимало сердце, от одного взгляда на егереса жар разливался под кожей. До дрожи хотелось пробежаться пальцами по бархатной безволосой коже, проверить упругость рельефных мышц, втянуть упоительный мужской запах. Только от мысли об этом бросало в жар, но и отдаться при таких условиях не могла.

«Потерпишь! — приказала себе жестко. — На кону стоит слишком много, чтобы капризничать».

Как он будет возвращать меня домой, даже не представляла, но верила, что в этом магическом мире все возможно. Вдруг ночь с драконом — это моя миссия, ради которой я и попала сюда? Вот пересплю с ним и окажусь дома. А там, глядишь, и сыночек маминой подруги в резиновых сапогах сгодится.

— Я согласна, — решительно иду к кушетке и сразу беру быка за рога, вернее, дракона за хвост. — Давай прямо сейчас.

В глазах егереса мелькает изумление. Все-таки я его шокировала. В этом средневековом мире мои слова покажутся распущенностью, еще казнят ненароком, чтобы не развращала молодежь.

— Может, сначала поужинаем? — предлагает он. — Семья ждет.

— Точно!

Только сейчас я почувствовала, что смертельно голодна, уже не помню, когда ела в последний раз. Мы дружно выходим из комнаты.

— Ну, договорились? — Расина ест нас подслеповатыми глазами.

— Все в порядке, бабушка, не волнуйся.

Рей взялся за ручки кресла и стал толкать его перед собой. Я поймала сочувствующие взгляды от домочадцев, но все заметно оживились. Мы пришли в огромный зал, наполненный восхитительными ароматами. Здесь в одной стене горел очаг, на вертеле истекал жиром целый поросенок. Несколько шампуров были заполнены нанизанными на них куропатками, или как называются маленькие птички здесь, не знаю. Стол просто ломился от больших блюд, на которых горками лежали хлеба, овощи, фрукты и сладости. Рядом с каждым прибором стояли золотистые кубки, наполненные напитками.

Семья егереса села в кресла, слуги встали за спинками. Место Рея было у основания стола, меня посадили напротив него. Я сразу вспомнила картины, рассказывавшие о жизни средневековых рыцарей. Сейчас Обитель очень напоминала старинный уклад.

Передо мной поставили тарелку, рядом положили нож и вилку с двумя зубцами. Что ж, вполне цивилизованно.

— Будете мясо или птицу, шилесса? — спросил, наклонившись, Мали.

Я посмотрела на огромные куски, лежавшие на его блюде, сглотнула и пискнула:

— А котлеты есть?

— Что? — все уставились на меня.

От стыда я готова была провалиться сквозь каменный пол, настолько нелепым показался мой вопрос.

— Все в порядке! — воскликнула я, извиняясь. — Мали, положи мне этот кусочек.

Я взяла в руки нож и вилку, распилила свой стейк на десяток маленьких обрезков, поискала глазами гарнир и (о счастье!) увидела початки кукурузы. Радостно положила себе один, только поднесла вилку ко рту, как громкий хлопок по столу заставил подпрыгнуть.

— Невоспитанная девчонка! — завопила Расина.

— Что я опять сделала не так? — застонала я. — Как с вами, с драконами, сложно!

— Начинает трапезу егерес, — шепнул Мали, я замерла и уставилась на Рея.

Он поднял кубок и сказал:

— Сегодня моя семья чуть не погибла от черной смерти, это сигнал для всех нас сплотиться и одолеть невидимого врага.

При этих словах он так посмотрел на меня, что я невольно сжалась. Это на что он намекает?

— Согласны! — ором ответили домочадцы и тоже уставились на меня.

— Согласна, — пискнула и я.

Рей пригубил напиток, и для все это стало сигналом. Драконы подняли свои кубки, я сделала то же самое, а потом схватились за вилки. Я глотнула сладкую тягучую жидкость, посмаковала ее во рту, проглотила. Волна тепла побежала по сосудам.

«Вкусно, отдает медом, — мелькнула мысль. — Хочу еще».

Опустошила кубок и придвинула его на край.

— Осторожнее, шилесса, — шепнул Мали, наливая мне из кувшина. — Эль крепкий, потеряете голову.

— А мне сейчас только это и надо, — усмехнулась я и набросилась на еду.

Ужин прошел, как говорят в официальных кругах, в непринужденной обстановке. Все ели, пили, даже дети поднимали маленькие кубки, и никто не пьянел.

Кроме меня…

Медовуха ударила в голову, распластала мозги и напрочь отключила сознание. Зато Рей теперь казался немыслимым красавцем, от которого я не могла отвести взгляда. Он сидел напротив меня, разговаривал с Расиной и командором, но поглядывал на мой край стола и хмурил брови.

Видимо, голова совсем перестала работать, я неожиданно даже для себя вскочила, бросила приборы на стол.

— Все! — заявила громко, головы драконов повернулись ко мне. — Я наелась, — под удивленными взглядами обогнула стол и хлопнула Рея по плечу: — Ты еще долго рассиживаться собираешься?

— Как ты разговариваешь с егересом? — вспыхнула Расина.

— Простите, бабушка, шилесса