Опасная стажировка магички Евы - Анна Ланц

Получалось у него действительно весьма неплохо.  Даже у мамы по рукам побежали мурашки, а ее уже давно редко трогали театры, которые она посещала с завидной регулярностью.

— Чудесно! — хором похвалили мы, когда старичок закончил.

— Записываю вас! — добавила я.

Думала, он после этого откланяется. Но нет, старичок с тем же напором начал читать второй стих. Весьма и весьма длинный, надо заметить.

Когда второй закончился и начался третий, мы с мамой озадаченно переглянулись. Стихи малоизвестного великого поэта, конечно, были замечательными, но не слушать же нам их теперь весь день.

Когда старичок вдохнул полной грудью, делая паузу, мы догадались, что сейчас начнется четвертый. Я резко подскочила.

— Спасибо! Это было незабываемо. Будем ждать вас на конкурсе.

— Я еще один прочитать могу! Про весеннее половодье и соседку Лауру…

— Мы обязательно послушаем их на конкурсе, — заверила я, распахивая перед ним дверь.

Старичок поклонился и вышел бормоча.

— Эх, жаль, не послушали, там такие метафоры… Такой слог…

Когда дверь за ним закрылась, мы с мамой в один голос выдохнули.

— Но стихи и правда хорошие… — задумчиво произнесла мама.

— Очень, — согласилась я.

Чао, все это время сидевший на подоконнике, с видом главного помощника по приему горожан, вдруг громко мяукнул.

— Ага, время обеда! — догадалась я.

Мой живот сразу с этим согласился тихим урчанием. Я потянулась.

— Мам, пойдем перекусим.

Мама с достоинством поднялась из-за стола, с присущей ей грацией расправила каждую складочку на платье, поправила замысловатую прическу и только потом уточнила:

— Куда идем?

— Есть тут одна неплохая столовая.

Глаза у матушки округлились.

— Сто-ло-вая? — переспросила она, отчеканивая каждый слог, с таким выражением, словно само это слово пахло кислой капустой.

Я усмехнулась. Надо же, а ведь сама была такой всего несколько дней назад.

— Не переживай. Интерьер там простенький, но кормят отлично. Тем более надо познакомиться с кухаркой и обсудить конкурс выпечки.

Мама недовольно поджала губы, но кивнула.

— Ладно, если это нужно для дела, тогда идем.

Мы покормили Чао, оставили на двери объявление, что у нас обед, и отправились в «Ложки и Вилы».

18

В столовой оказалось немноголюдно. Видимо, местные предпочитали приходить сюда по вечерам. Однако несколько человек из тех, кто был, не упустили возможности подойти ко мне и заявить об участии в ярмарке.

Кто-то торговал сушеными грушами, кто-то мылом ручной работы, а один добродушный мужичок пообещал принести «настойку от всех бед».

Атмосфера в столовой была приятной. В воздухе пахло свежей зеленью и свежеиспеченным хлебом.

Но мама энтузиазма не проявляла. Она с явным выражением брезгливого сомнения осматривала длинные столы. Долго кружилась над лавками, наконец выбрав себе место у окна. Я устроилась напротив.

Юная подавальщица ловко поставила перед нами две миски с дымящейся рыбной похлебкой. Я, не теряя времени, тут же принялась за еду.

Мама же смотрела в свою тарелку с мрачным подозрением. Подвигала ее, понюхала. В конце концов, не обнаружив там ничего ужасного, отправила первую ложку в рот. И тут ее лицо резко изменилось: брови поднялись, глаза округлились, а губы расплылись в восхищенной улыбке.

— Невероятно! — выдохнула она. — А это вкусно!

— Говорю же, повариха тут просто золото.

— Даже не ожидала, что в захолустной столовой может быть подобное, — сказала мама, с жадностью доедая похлебку, и, не выдержав, потянулась за очередной булочкой. Третьей!

И это человек, который регулярно проводит мне часовые лекции о вреде всего мучного.

После похлебки нам принесли второе. Ароматное жаркое с тушеными овощами.

— Нужно поговорить с Афиной, — сказала я, когда наши тарелки оказались пусты.

Я поманила подавальщицу и попросила проводить нас на кухню. Девушка понимающе кивнула и повела нас вглубь столовой, за занавеску из плотной ткани, служившей дверью.

Кухня оказалась просторной, удивительно чистой и шумной. В огромных кастрюлях булькали супы, содержимое сковородок весело скворчало, а в углу варился морс в блестящем чане. Воздух был густой от ароматов: лука, жареного мяса и хлеба.

Афину мы заметили не сразу. Она стояла за тем самым чаном с морсом у маленького столика и шинковала зелень.

Повариха оказалась невысокой, округлой женщиной лет шестидесяти на вид, с мягкими чертами лица.

— Афина? — осторожно позвала я.

Она бодро повернулась к нам, удивленно вскинула брови.

— Я Ева, — поспешила представиться я, — а это моя мама, Лиззи Брон. Мы пришли поговорить по поводу конкурса.

— О, конечно! — с улыбкой произнесла повариха, вытирая руки о фартук. — Я уже про него наслышана.

— Афина, — начала я, когда мы с мамой устроились рядом с большой плитой. — Вы же понимаете, что в день конкурса будет много гостей? И, скорее всего, именно ваша столовая станет основным местом, где они будут есть. Она ближе всего к площади, да и, признаться, готовите вы чудесно.

Афина выпрямилась и серьезно кивнула.

— Понимаю. Я уже все прикинула. Постараюсь выдать лучшее, на что способна. Включу в меню свои фирменные блюда.

— Замечательно, — облегченно выдохнула я, — главное всего побольше.

— Будет побольше, — добродушно рассмеялась повариха.

— У меня еще один вопрос. В конкурсный день планируется еще конкурс выпечки. Что-то вроде дружеского состязания между жителями. Я хотела бы, чтобы вы тоже в нем поучаствовали.

Афина чуть помедлила с ответом.

— Ох… Я, конечно, умею печь хлеб, лепешки… Но вся эта затейливая выпечка не мой конек. Я скорее про сытно, чем про красиво.

— А если бы я поделилась с вами столичными рецептами? — поинтересовалась мама.

Глаза кухарки восторженно загорелись.

— Тогда я в деле!

— Чудесно, — мама мягко улыбнулась. — У меня в столице есть знакомый пекарь. Очень хороший. Я напишу ему и попрошу проверенные рецепты. Простые, но эффективные.

— Шедевры не обещаю, но буду стараться, — заверила Афина.

— Вы очень вкусно готовите, — вздохнула мама, обмахиваясь салфеткой. Я давно не ела такой простой, но добротной