Инферниум - Кери Лейк

Воздух стал по-зимнему холодным. Бормотание становилось все громче. Толстый и тяжелый груз навалился на мои конечности.

Я открыла рот, чтобы закричать, но ничего не вышло.

Длинный змеиный язык скользнул мимо губ Иерихона в мой рот, ощущая вкус горькой корицы и огня. Все, что я могла сделать, это позволить ему вторгнуться в мой рот, мое тело тоже было охвачено покалывающим состоянием паралича.

Мои мышцы расслабились, и то, что казалось тысячей толчков удовольствия, прошло через меня. Я дрожала в конвульсиях, задыхаясь так быстро, что не могла наполнить легкие.

Его кожа стала темно-черной, и по мере того, как он входил и выходил из моего ослабленного и бесполезного тела, я чувствовала, как что-то растет внутри меня. Скручивание и затягивание. Царапанье изнутри. Приглушенный крик становился все громче. Громче. Громче. Это ударило, как молот, по моему черепу с мощным раскатом грома. Я слышала этот звук несколько раз раньше. Один такой пронзительный, что пронзил меня насквозь, как удар молнии.

Жидкость стекала по моей заднице, моя голова была слишком захвачена моментом, чтобы волноваться, кровь это или возбуждение, но что бы это ни было, оно скользило еще мягче, пока он продолжал трахать меня, игнорируя страдание, которое, должно быть, было написано у меня на лице.

-Остановитесь, пожалуйста! Остановись!

Почему он не остановился? Почему он продолжал идти?

Я была поймана в ловушку внутри своего собственного тела. Удушающе. Тону. Наслаждение, пронизывающее меня, напрягло каждый мускул, как у марионетки. Как это могло быть? Как я могла быть напугана и возбуждена одновременно?

Клинок со звоном выпал из моих рук.

Неустойчивое возбуждение горело в моих мышцах, усиливаясь до такого уровня, что я была уверена, что вспыхну пламенем. Каждое нервное окончание вспыхнуло, грубое и вибрирующее.

Крик в моей голове достиг оглушительной высоты, которая взорвалась в моих ушах.

Все почернело.

-Фаррин, - прошептал глубокий, но мягкий голос. -Просыпайся. Пожалуйста.

Я открыла глаза и обнаружила, что Иерихон смотрит на меня сверху вниз, выражение его лица было искажено агонией. Сбитая с толку, я огляделась по сторонам, отметив высокие органные трубы, каменные колонны, аромат старого дерева и чего-то пьянящего в воздухе.

Пол.

Я пошевелила руками и вытянула шею, чтобы увидеть, что мои запястья все еще связаны кожаным ремнем.

Пришло осознание. Руки скованы. Лезвие, которое разрезало мое платье. Сильное удовольствие.

Красный глаз. Клыки. Ужас.

Чернота.

Ахнув, я снова посмотрела на него, и дрожь страха пробежала по мне.

-Ты. Я видела тебя. Чудовище. К-к-к-клыки и красный глаз, и...

Выражение его лица стало еще более мрачным, чем раньше, и он оттолкнулся от меня, натыкаясь спиной на скамью.

Мне пришло в голову, что я только что сделала, признавшись в том, что видела, – вбила еще более толстый клин между нами. Я хотела бы взять свои слова обратно, придержать их, чтобы он не сделал того, что, как я подозревала, последует дальше.

-Ты кричала. Кричала так, как будто я причинил тебе боль.

Я села, положив связанные руки на колени.

-Ты не причинил мне боли. Я клянусь в этом.

-Я мог бы. И самое ужасное в этом то, что я ничего не помню. Только что я срывал с тебя платье, а в следующую минуту уже отрывал руку от твоего горла.

-Не делай этого, хорошо? Пожалуйста. Мне невыносима мысль о том, что между нами что-то может возникнуть.

-И мне невыносима мысль о том, чтобы задушить тебя до смерти. Итак, что, черт возьми, я должен делать!-Его голос гремел вокруг меня, отражаясь от стен, его слова были похожи на сильную пощечину по моему лицу. -Я говорил тебе, что это была плохая идея. Я сказал тебе держаться от меня подальше. Чтобы сохранять дистанцию.

-Так что, теперь ты обвиняешь меня? Для чего? Потому что я хотела тебя? Хотела быть рядом с тобой?

Брови опустились в явном разочаровании, он отвел взгляд, его рука сжалась в кулак.

-Послушай, я знаю, что что-то изменилось. Как могло бы быть иначе? Ты был заперт в черной пустоте на несколько месяцев. Но, несмотря на то, что ты говоришь, твое истинное "я" остается в центре, Иерихон. Это там. И я знаю, что ты не причинишь мне вреда.

-Тогда почему ты выглядишь испуганной?

-Потому что ты немного пугаешь, когда выглядишь вот так. Я имею в виду, я знаю, что гигантские мотыльки не причинят мне вреда, но это напугало бы меня до чертиков, если бы одна из них запуталась в моих волосах. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Не говоря ни слова, он поднялся со своего места и отстегнул ремень от моих запястий, затем продел его обратно в свои брюки. На его мышцах все еще блестел пот, от которого блестели его татуировки. Он поднял свою сброшенную рубашку, которую бросил мне. Немного поколебавшись, он обхватил меня сзади за шею и запечатлел целомудренный поцелуй на моем лбу.

-Я скоро вернусь.

-Ты снова уходишь? - Я просунула руки под рубашку, которая была в два раза больше меня, и застегнула ее.

-Да. Мне нужно найти пластырь, чтобы заклеить зияющую дыру, которая может привести к серьезной инфекции, прежде чем мы это осознаем .

-Я не понимаю. Почему ты так уверен, что это превратится в такую огромную проблему?

Конечно, я никогда не видела в нем более демонической стороны, но это был Иерихон. Тот же сумасшедший, одержимый мужчина, который скорее бы вынудил свое собственное сердце, чем пошевелил бы даже пальцем, чтобы причинить мне вред.

-Потому что я уже шел по этому пути раньше. Мой жизненный ресурс был истощен до такой степени, что вызывал жестокие мысли. И поверь мне, когда я говорю, что становится только хуже. Гораздо хуже.

Несмотря на это, несмотря на его слова, я не могла представить, чтобы он причинил мне вред. Никогда.

-Итак, что это за Пластырь?

-Мне нужен витаилем. Отчаянно.

-Жизненная сила ангелов? Разве не это я чувствовала раньше? Когда ты … ты знаешь ...

-Да. -По тому, как он провел рукой взад-вперед по своему черепу, я поняла, что он был напряжен. Расстроен. -Я хочу дарить тебе любовь и удовольствие, Фаррин. Но в отличие от людей, которые могут дарить любовь и получать ее взамен, демон не может. Его употребляют как легкое блюдо, но оно не насыщает. Следовательно, то, что дано, истощает. И вот тогда взяточничество становится еще более жадным. Более