Во власти Короля Мёртвых - Мэллори Бенджамин

такого же чёрного цвета, что и кожа, и почти сливалась с материалом, поэтому, наверное, я никогда не замечала её раньше. Но теперь я могла разглядеть чёрную букву «Э» всякий раз, когда свет от сконсов скользил по ней. Были ли они настоящими наездниками драконов? Те, кто уже соревновался в Варготи столетия назад и победил…

Громкий вопль заставил меня чуть не упасть с крыши, на которой я пряталась. Дракон прилетел из-за меня и приземлился на камне рядом с девушкой. Не просто какой-то дракон — тот самый, который привёз меня сюда. Его кремовая чешуя мерцала, делая всё остальное тусклым по сравнению с ней.

Девушка попыталась отползти, вероятно, чтобы убежать — что именно я и должна была делать, но я была заворожена.

— Удержи её, — король Элион указал на Аррика.

Его взгляд был жёстким, когда он зашёл за её спину, удерживая её на месте, а его дракон открыл пасть, сверкнули огромные зубы, и я поклялась, что сейчас увижу, как её съедят заживо.

В следующую секунду из его пасти вырвался огонь и воспламенил пустой костёр, пока всё не охватило пламя.

Жар ударил по крыше, пот покрыл меня. Я не была уверена, дрожала ли я больше, чем девушка.

Дракон захлопнул пасть, и огонь начал утихать. В нём было голубое свечение, которого я никогда раньше не видела, когда он пожирал кусты и низкорослые растения в центре ямы. Я знала, что драконье пламя интенсивное, хуже обычного огня. Оно могло сжечь что угодно. Одного Таллика было достаточно доказательством, но я никогда раньше не видела, чтобы оно задерживалось, не видела, чтобы оно кружилось внутри костровой ямы.

— А теперь брось её в огонь, — улыбнулся король, откидываясь на троне.

Девушка начала брыкаться и кричать, когда Аррик потащил её в огонь. Его челюсть была напряжена, но это была единственная эмоция на его лице, когда он бросил её внутрь.

У меня упало сердце, когда она закричала, её голос взвизгнул до неподобающей Солнцам октавы.

— Всегда есть цена, которую платят те, кто нарушает мои правила, — сказал Элион, не утруждая себя повышением голоса, затем заиграла музыка в такт её воплям, и вечеринка возобновилась почти одновременно, все ели и пили вокруг костра, но мой взгляд был прикован к ней.

Аррик отошёл, как только огонь распространился выше её ног, и я не могла понять, что происходит. Почему она просто стояла? Она выглядела так, будто пыталась двигаться, отчаянно пытаясь ступить с пламени, но не могла, словно была в ловушке.

Она медленно сгорала заживо, её крики теперь стихли, хотя её рот всё ещё был открыт.

Меня тошнило. Я хотела спуститься на террасу, вытащить девушку из углей и исцелить все ожоги на её теле, но у меня не было Метки исцеления.

Я ничего не могла сделать.

Я видела смерть, вероятно, больше, чем любой из наездников на террасе внизу. Даэс заставлял меня наблюдать за ней бесчисленное количество раз, каждый раз по-разному, ужасными способами. Всякий раз, когда я думала, что видела худшее, он удивлял меня чем-то новым.

Это не должно было беспокоить меня так сильно, как беспокоило. Возможно, я была просто наивна, придя сюда. Я думала, что жизнь в Вивене возведена на пьедестал. Что всё королевство было добрым и справедливым — далёким криком от преступлений Морианна. Но я ошибалась.

Вивен был таким же извращённым и тёмным, как Морианн, и король Элион, возможно, был таким же коварным, как король Даэс. Только он прятал своё насилие за юрисдикцией искусственных правил.

Я оставалась, пока девушка не перестала двигаться. Понятия не имею, почему я думала, что это помогает, но что-то во мне не хотело, чтобы она умирала одна.

Я всё думала о том, что на её месте должна была быть я…

Когда я повернулась, чтобы уйти, моё внимание привлекли бледные глаза.

Аррик смотрел прямо на меня. Он был единственным, кто не веселился, единственным, кто не пил и не радовался празднику.

Моё сердце остановилось, а его взгляд не отводился. Он продолжал смотреть.

Мне нужно бежать. Мне должно быть страшно. Мне нужно делать что угодно, только не смотреть на него в ответ. Всего одного его движения было бы достаточно, и он мог бы заставить меня оказаться там внизу, горящей рядом с обугленными костями девушки. Его дракон всё ещё был на террасе. Он, наверное, добрался бы до меня быстрее, чем я успела бы моргнуть. Я была бы мертва в мгновение ока.

Но вместо этого я показала ему средний палец, после чего поспешила обратно в свою комнату.

Я проснулась на следующее утро с отвращением. Я почти не спала после того, как бежала с крыши на крышу, чтобы вернуться в свою комнату, а в те моменты, когда мне всё же удавалось заснуть, мне снилось, что прошлой ночью на её месте была я. Это меня сжигали, моя Метка не работала, и я умирала, а все наездники вели себя так, будто меня не существует…

Только тогда я поняла, что перестала видеть во сне Масина с тех пор, как приехала сюда. Каждую ночь последние семь лет мои кошмары были заполнены днём его смерти, днём, когда я стала достаточно отчаянной, чтобы заключить мою сделку. Но теперь мне снились новые кошмары.

Не то чтобы увиденное было хуже того, что случилось в Морианне, но это разбило мою надежду.

Я всегда думала, что Вивен лучше. Я думала, что это яркость, прорезающая тьму, жизнь против смерти.

Я уже не спала, когда Бран постучал в мою дверь, чтобы одеть меня к турниру. Он молча подготовил меня, и хотя я должна была использовать это время, чтобы задавать ему вопросы, я использовала его, чтобы возвести свои стены обратно. Потому что одно стало ясно после прошлой ночи: у меня не было никаких угрызений совести насчёт того, что Даэс полностью уничтожит наездников, когда сойдутся луны. Я впервые действительно захотела охотиться. Когда я только приехала сюда, я чувствовала вину из-за этого, не то чтобы у меня был выбор, но я видела всех людей, которых затронет его нападение.

Теперь мне было наплевать. Я хотела видеть, как они все сгорят. Раньше я думала, что дракины просто отшельники, но теперь в моём сознании все они были монстрами.

И наездник, который привёз меня сюда — я ненавидела его больше всех. Он затащил ту девушку в огонь и просто стоял, пока она