Пышка по протоколу, или Босс, держите корону! - Алекс Скай

нас рабочая встреча, а сегодня у меня переполнен лимит светского взаимодействия, танцев, бывших и почти-поцелуев.

— Я не упомянул бы последнее.

— А я упомянула, чтобы оно не ходило между нами в дорогом костюме и не делало вид, что его нет.

Он помолчал.

— Тогда я вызову вам машину.

— Я сама.

— Арина.

— Кирилл.

Мы посмотрели друг на друга.

Он первым отвёл взгляд. Не проиграл. Отступил.

— Хорошо. Напишите, когда будете дома.

— Это просьба?

— Да.

— Тогда напишу.

В машине я всю дорогу смотрела в окно и пыталась убедить себя, что поступила разумно.

Почти получилось.

Пока не пришло сообщение.

Кирилл:«Спасибо за вечер. И за то, что остановили меня честно, а не исчезли молча».

Я закрыла глаза.

Вот зачем он так?

Зачем становиться человеком именно тогда, когда я уже почти научилась держать его в категории «профессиональная катастрофа с красивыми глазами»?

Я написала:

«Не благодарите раньше времени. Завтра я снова буду строгим консультантом».

Ответ:

«Значит, завтра я снова буду учиться».

Я уронила телефон на сиденье рядом и прошептала:

— Полина была права. Опасный уровень романтической комедии.

На следующее утро я пришла в «Грант Инвест» не в десять тридцать.

В десять сорок пять.

Не потому что проспала. Нет. Я встала вовремя, оделась вовремя, даже вышла вовремя. А потом десять минут стояла у кофейни через дорогу и убеждала себя, что не боюсь заходить в здание, где меня ждёт мужчина, которого я вчера не поцеловала и от этого теперь чувствую себя хуже, чем если бы поцеловала.

Логика, конечно, рыдала в углу.

На мне было строгое платье цвета мокрого асфальта, жакет, собранные волосы и выражение лица «я профессионал, у меня есть ручка, не подходите ближе». Маленькую брошь-корону я оставила дома.

Не потому что испугалась.

Просто решила, что сигнализация для его эго сегодня не входит в дресс-код.

Охранник сказал:

— Доброе утро, Арина Платонова.

— Доброе, — ответила я. — Вы сегодня звучите уверенно.

— Тренировался.

— На ком?

— На курьерах.

— Надеюсь, не отправляли их с торца здания?

Он покраснел.

— Нет.

— Тогда горжусь.

На десятом этаже Лика встретила меня у стойки и сразу всё поняла.

У неё вообще был талант всё понимать по лицу. Возможно, это развивалось у людей, которые работали рядом с Кириллом: если не научишься читать микровыражения, однажды случайно назначишь семейный ужин на день корпоративного кризиса и погибнешь под лавиной расписания.

— Вы без броши, — сказала она.

— Брошь взяла выходной.

— А вы?

— Я взяла строгость.

— Вижу. Очень идёт. Немного пугает.

— Отлично.

Лика наклонилась ближе.

— Кирилл Аркадьевич уже спрашивал, приехали ли вы.

— Надеюсь, в форме вопроса?

— Да. Это было настолько необычно, что я попросила повторить.

— И?

— Он повторил. Потом понял, что я проверяю прогресс, и посмотрел так, что я ушла распечатывать документы.

— Документы были нужны?

— Нет.

Мы пошли к переговорной «Горизонт». Я остановилась у двери.

— Лика.

— Да?

— Сегодня все встречи только в переговорных. Никаких кабинетов. Никаких поездок вдвоём. Никаких балконов, каминов, корон и прочих архитектурных катализаторов.

Она кивнула слишком серьёзно.

— Поняла.

— И не улыбайтесь так.

— Как?

— Будто уже придумали название папки.

— «Архитектурные катализаторы» само просится.

— Лика.

— Молчу.

Кирилл был внутри.

Стоял у окна. В тёмно-синем костюме, с телефоном в руке, собранный до последней линии. Но когда я вошла, он повернулся сразу. Не через секунду. Не закончив мысль. Сразу.

И это было плохо.

Потому что мне понравилось.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе.

— Вы опоздали на пятнадцать минут.

Я подняла бровь.

Он на секунду закрыл глаза.

— Я хотел сказать: рад, что вы пришли.

Лика за моей спиной издала тихий звук, похожий на подавленное «ура».

— Принято, — сказала я. — Опоздание зафиксируйте как уважительную задержку по внутренним причинам.

— Внутренние причины связаны со мной?

— Кирилл.

— Понял. Не спрашивать.

— Спрашивать можно. Не всегда нужно получать ответ.

Он кивнул.

— Сегодня у нас разбор итогов бала и подготовка к встрече с партнёрами в пятницу.

— Отлично.

— И разговор о балконе.

— Нет.

Он замолчал.

— Нет? — переспросил спокойно.

— Нет. Сегодня мы работаем.

— Арина, если мы не проговорим…

— Мы проговорили. Вы спросили. Я остановила. Вы остановились. Вы сказали, что будете показывать поступками. Вот и показывайте: не превращайте моё «нет» в тему обязательного совещания.

Он смотрел на меня долго.

— Хорошо.

Вот так просто.

Опять.

Я должна была почувствовать облегчение. Вместо этого почувствовала укол вины. Потому что он действительно пытался.

А я действительно избегала.

Следующие два часа прошли в странном режиме. Мы работали. По-настоящему. Разбирали, кто подходил на балу, какие вопросы задавали, кто наблюдал слишком внимательно, какие партнёры отреагировали положительно. Кирилл был точен, собран, даже слишком сдержан. Я была профессиональна до звона.

Ни одной лишней шутки.

Ни одного личного намёка.

Ни одного «Ваше Корпоративное Высочество».

К концу первого часа Лика начала беспокоиться.

К концу второго — принесла кофе без просьбы.

К концу третьего — сказала:

— У меня ощущение, что вы оба пишете друг другу претензии через деловую повестку.

— Лика, — сказал Кирилл.

— Молчу. Но это очень холодная повестка.

Я посмотрела в бумаги.

— У нас просто насыщенный день.

— Конечно, — сказала Лика. — А у меня просто планшет сейчас замёрзнет.

Кирилл стал жёстче уже к обеду.

Не со мной.

С остальными.

Именно это было хуже.

На встрече с отделом развития он перебил руководителя на второй минуте. Потом поймал мой взгляд и замолчал, но было поздно: человек уже потерял мысль. Стас принёс обновлённый аналитический блок, и Кирилл сделал замечание так резко, что у Стаса снова покраснели уши.

— Логика третьего раздела слабая, — сказал Кирилл. — Вы это сами видели?

Стас открыл рот.

Я положила ручку на стол.

Кирилл услышал звук.

Посмотрел на меня.

Я не сказала ничего. Просто посмотрела на него так, как обычно смотрят на человека, который сам просил научить его быть нормальным, а теперь внезапно решил устроить демонстрацию прежней версии.

Он выдохнул.

— Переформулирую, — сказал Кирилл.

Стас замер.

Лика подняла глаза от планшета.

Даже руководитель отдела развития перестал листать документы.

— В третьем разделе есть слабое место, — продолжил Кирилл уже ровнее. — Но первый блок сильный. Доработайте связку между рисками и выводами, а потом принесите мне. Если нужно, подключите аналитиков из второго отдела.

Стас кивнул.

— Да, Кирилл Аркадьевич.

— И, Стас.

— Да?

— Я не должен был начинать с формулировки «вы это сами видели». Это было лишним.

Стас смотрел на него так, будто Кирилл только что заговорил на древнем языке.

— Понял, — сказал он наконец.

— Работайте.

Когда сотрудники вышли, Лика медленно повернулась ко мне.

— Арина, вы это видели?

— Видела.

— Он извинился перед Стасом.

— Почти.

— Для нашего