КоммунАллочка - Виктория Арана

поделать. Стёпа продолжал настаивать на необходимости нормального честного диалога, а я только отмахивалась. Легко говорить, когда у тебя опыта вагон и маленькая тележка. В моей ситуации всё в разы сложнее.

Некоторые вещи казались очевидными намёками о взаимности, но в основном всё было достаточно расплывчато. Иногда после сброшенных звонков от отца Юра закрывался в себе и почти не говорил со мной по паре часов, возвращаясь в исходное угрюмое состояние.

Если бы он хоть что-нибудь сказал мне прямо, без утайки и намёков, я готова была бы раскрыться на всю тысячу процентов. Но так… Так нет. Я боялась обжечься. Предательство матери слишком сильно ударило по мне. Не хотела проходить через это снова.

Юру я нашла на кухне Светы. Они болтали, пока Серёжка сидел у Юры на коленках. Гэтсби с невероятным энтузиазмом грыз олений рог. Глядя на него казалось: в целом мире не существовало ничего вкуснее.

Это не самое полезное лакомство и легко могло навредить, но Гэтсби как-то угостил знакомый Юры и с тех пор щенок сходил по рогам с ума. Приходилось ограничивать время взаимодействия с вкусняшкой и выкидывать каждый раз, когда рог хоть немного истончался несмотря на обещанную производителями «долговечность».

Для Юры счастье собаки значило слишком многое. И это меня окончательно добивало каждый раз, когда я думала что влипла не так уж и сильно. Стоило этому угрюмому человеку взять щеночка на руки и начать тискать, несмотря на своё плохое настроение, я таяла. Это невозможно. Просто невозможно терпеть.

Я села напротив и взяла с тарелки бутерброд. Неважно, чей он. Отобрать его не успели, значит, бутерброд должен отправиться в мой живот.

– А ты не ходил по лестнице? Соседи говорят, там тоже всё расцарапано, – спросила Света, прикусывая подушечку большого пальца.

– Не ходил, но, думаю, не врут. Я провожу тебя вечером до такси, не беспокойся.

– Ох, спасибо! Не представляю, как бы сейчас справилась без тебя.

Юра кивнул и улыбнулся. Серёжка лепетал что-то своё, рисуя непонятные каракули на листочке. Юра придерживал его за пояс, не давая упасть. По рассказам, раньше ему не доводилось коммуницировать с детьми, так что он быстро освоился.

До окончания спора осталось всего три дня. В воскресенье он вернётся домой и всё закончится: не будет больше бесконечных разговоров до утра, разбора задачек, попыток расчётов с отобранным калькулятором, споров в магазине при выборе продуктов, стенаний после пробуждений из-за проповеди, заоравшей из розетки. Не будет вечерних совместных прогулок по заказам, готовки еды в четыре руки, маленького любопытного щеночка, тыкающегося в меня носом каждый удобный и не очень момент.

Стало грустно. Я медленно жевала, игнорируя их диалог. Взгляд сам собой зацепился за дома напротив. Отсчитав этажи, я примерно нашла нужный балкон. Юра жил там. Нормально, без бесконечной экономии, криков соседей, ссор из-за территории, полуголых женщин, выбегающих в общий коридор ради попытки соблазнения. И эта жизнь его заждалась. А он зачем-то рисовал мне сердечки на запотевшем зеркале почти каждый день.

– Так вы посидите с Серёжкой? – Света тронула моё плечо.

Я дёрнулась от неожиданности и чуть не упала. Она подхватила меня с паникой на лице. Потом мы обе засмеялись. Серёжка захлопал в ладоши.

– Аллочка, всё в порядке? Ты какая-то странная? – спросила Света, погладив меня по голове.

– Нормально, устала просто.

– Может, вернуть деньги и отказаться делать те работы?

Я громко фыркнула и скрестила руки на груди. Ещё чего.

– Не смеши, сегодня ночью закончу. Я не спала-то полноценно всего два дня.

– Здоровье легко тратится, но сложно восстанавливается, – нравоучительно выдала Света.

– И это мне говорит человек, работающий по ночам? – Я фыркнула. – Давай я как-нибудь сама разберусь.

Поучения затихли. Света забрала Серёжку и унесла его в детскую. Юра отобрал у Гэтсби рог и выбросил его. Он переживал, что не уследит и коржик поранится из-за своей необузданной любви к вредному.

– Наверное, дни считаешь до возвращения домой? – решилась спросить я.

Юра посмотрел на меня, чуть прищурившись.

– По мне можно сказать, что я страдаю?

– Не особо, поэтому и спрашиваю.

– На самом деле, не хочу возвращаться. Привык как-то к куче людей вокруг. Да и хорошая компания, знаешь ли, на дороге не валяется.

От пронзительного взгляда по коже поползли мурашки. Дышать стало сложно, но я старалась.

– Ну, ты же не думаешь, что в воскресенье я выставлю тебя за дверь и больше никогда не впущу в гости?

– Иногда думаю. От этого становится грустно. – Он помрачнел.

– Ещё полторы недели назад тебе становилось грустно вообще от всего. Это прошло? – съехала с темы я.

– Прошло. Мало думаю о тех проблемах. Сейчас они кажутся незначительными. Хотя всё равно грустно, что с отцом общение пока не наладилось.

– Вы же видитесь пару раз в неделю? – Я удивилась.

Эти встречи мы редко обсуждали, но из-за их регулярности думала, что дело движется в положительную сторону.

– Видимся, но прогресса я не наблюдаю. Он всё ждёт, когда я повзрослею.

– Если будешь стоять на своём, может, рано или поздно всё изменится.

– Изменится, конечно. Ведь я решил уволиться.

От услышанного я поперхнулась чаем.

– Чего?!

– Ага, уволюсь сразу после отпуска. Найду работу сам и буду строить карьеру так, как вижу. Пусть придётся прыгать с места на место, нервничать на собеседованиях и листать сайт с вакансиями без продыху, но мне это кажется правильным. Раз с отцом не получается договориться, не вижу смысла заставлять нас обоих страдать.

Я не знала, что сказать на это. Юра работал в большой фирме на хорошей должности с отличной ставкой. У него были блестящие перспективы, но он собирался отказаться от всего. И имел на это полное право.

– Считаешь, что я совершаю ошибку? – Он подался вперёд, навалившись на стол.

– Нет, считаю, что ты можешь идти любым путём, который посчитаешь правильным независимо от мнения других людей.

Юра продолжал разглядывать меня, заставляя краснеть. Я уж думала, мы поговорим, но тут зазвонил его телефон. Он посмотрел на экран и закатил глаза. Я тоже успела посмотреть. Впервые за всё время, что мы знакомы. Ему звонил контакт, записанный как «А».

Вспомнив сердечки с буквой «А», которые я находила в ванной в последние дни, похолодела. Не зря запрещала себе надеяться на лучшее. Они явно предназначались не мне.

Он сбросил вызов, а я поднялась, собираясь идти работать. Пока за ноутбуком, потом – в доставке. Юра пошёл за мной, но я уже старалась его игнорировать. Окончательно запуталась и не понимала, что делать дальше. Ощущения, что я оказалась в тупике без