Капли магии - Бронислава Антоновна Вонсович

— Не-не-не, не начинай, — Мещеряков пьяно замотал свободной от меня рукой с выставленным вперёд пальцем. — Это они сами придумали, потому что идиоты. Самые настоящие идиоты они, правда, Анечка?

— Согласна, они идиоты.

Я опять подёргала рукой и попросила:

— Отпустите.

— Не отпущу. Ты мой деньрожденный подарок. Так что всё, Анечка, остаёшься здесь со мной. До утра, а утром посмотрим.

Нет, я хотела подобраться к Мещеряковым поближе, но не настолько близко. И даже если бы такое развитие событий не было для меня неприемлемым, то нужного результата оно не дало бы, поскольку что сын, что отец меняли временных партнёрш очень быстро. Я бы даже сказала, со скоростью использованных презервативов.

— Марк, она под нашей защитой, — не подвёл меня Сорокин.

— Ден, ты будешь из-за неё со мной ссориться? — удивился Мещеряков. — Из-за какой-то танцорки? Она так тебе дорога?

— Она дорога деду. Если что, он с меня шкуру спустит. Эта золотая девочка принесла нам очень неплохую неожиданную прибыль, не дав себя убить.

Зря он это сказал, потому что теперь для Мещерякова заполучить меня станет принципом, чтобы отыграться за своих миньонов. Тем удивительней было, что Марк меня отпустил. Я воспользовалась этим и сразу сбежала, услышав сказанное Сорокину:

— Ты прав, нам не с руки ссориться из-за ерунды. Пойдём лучше выпьем за меня.

Не знаю, поверил ли Сорокин, поскольку ему явно не хотелось обострять конфликт, но я не поверила, поэтому первое, что спросила у наших, оказавшись с ними рядом:

— Мы можем уехать прямо сейчас?

Первой ответила Ксюша:

— Сдурела? На тебя такой парень запал, нужно было цепляться обеими руками и не отпускать. Уж я бы своего шанса не упустила. У него денег как грязи, ко мне бы тоже что-нибудь прилипло.

— В следующий раз поставим тебя впереди, только краску смоем, — огрызнулся Антон. — Ты же видела, на что клюнул Мещеряков. Ань, всё так серьёзно?

— Не знаю, но лучше гусей не дразнить и уехать побыстрее, — честно сказала я.

Эйфория от танца закончилась, меня начало знобить от осознания, что сейчас я выпуталась чудом и что, очень может быть, ничего не закончилось. Нас опять отвели в ту же комнату и заперли, но охранник пообещал узнать, можем ли мы уехать.

Любава бросилась к нам, как путник, изголодавшийся и испытывающий дикую жажду.

— Как всё прошло?

— Отлично, — опередила всех Ксюша. — На Аньку запал сам Мещеряков. Была бы поумнее — уже тусовалась бы в той толпе, а не вернулась с нами.

— Да иди ты сама к нему! — взорвалась я. — Дура, я еле выпуталась, и то потому, что Сорокин заступился. Только Сорокин ругаться с Мещеряковым из-за меня не будет. Следить за тем, не сделают ли что со мной, — тоже.

— Надо уезжать, — заволновалась Любава. — Эх, Ань, дурацкая идея была тебя вообще сюда брать, а уж ставить в центр…

— Справедливости ради, отработала она здорово, — сказал Антон. — Зажигательно. На нас обратили внимание. На неё, к сожалению, тоже.

Стучать в дверь было бессмысленно, оставалось только ждать и нервничать. Пришли нас выводить через полчаса. К этому времени все сумки были собраны, и стояли мы на низком старте. С него и рванули.

И я даже понадеялась, что всё обошлось, и Мещеряков после пары бокалов коктейлей (или что они там пьют?) обо мне напрочь забыл. И автобус за шлагбаумом нас уже дожидался, но когда мы подошли к шлагбауму, за моё плечо внезапно взялся один из охранников и заявил:

— Вы поедете, её позже отвезут.

Антон сделал шаг ко мне, его поддержали ещё двое с такой мрачной решимостью на лицах, которая лучше всяких слов говорила: они понимают, что их сейчас изобьют, но не отступятся. Я же сообразила, что, если хочу это предотвратить, надо действовать быстро, поэтому резко присела, чтобы избавиться от чужой руки, и рванула вперёд, перепрыгнув через шлагбаум не хуже, чем заправский специалист по бегу с препятствиями.

После чего припустила вдоль по дороге, рассчитывая добраться до кедрового леса раньше, чем за мной отправят машину. В том, что отправят, была уверена.

Дальше скастую на себя маскировочные конструкты — и меня потеряют любые преследователи. В зоне видимости делать этого я не могла, чтобы не спалиться.

Вслед мне неслись вопли «Стой, а то хуже будет!», но я прекрасно понимала, что хуже будет, как раз если остановлюсь. Столь тесное знакомство с одним из Мещеряковых мне было не нужно. За мной бросились сразу же, но у меня была фора, подкреплённая ежедневными тренировками, а с момента попадания в лес — ещё и магией. Невидимость пока не использовала — слишком близко находились мои преследователи, чтобы не понять, что случилось, если я вдруг исчезну на ровном месте.

В лесу снег уже таял, но к этому времени замёрз, образовав хрупкую корочку наста. С использованием конструкта облегчения веса я передвигалась быстрее моих преследователей, которые проваливались и замедлялись.

Расстояние между нами увеличивалось и увеличивалось, и наконец я отдалилась настолько, что рискнула использовать конструкт невидимости, после чего изменила направление на параллельное дороге — раньше я от неё удалялась.

На саму дорогу я выходить пока не собиралась. На бегу достала телефон и отбила сообщение Любаве: «Меня не ждите. Уезжайте. Доберусь сама», после чего телефон отключила совсем, чтобы он меня не выдал звуком преследователям. Те были далековато, но мало ли.

Бежала я быстро, куртка почти не стесняла движения. Хорошо, что я надела именно её, а не пуховик, решив, что в нём будет жарковато. Двигалась я с хорошей скоростью, не забывая обновлять конструкты облегчения веса и невидимости и время от времени отправляя на себя конструкт бодрости. Доберусь до дома — съем всё, что найду в холодильнике. Энергия улетала со свистом из моего не такого уж большого резерва, и восполняться она скоро будет из моих жизненных сил. Нужно сделать второй контур на татуировке вытягивания энергии из окружающей среды. С ним бы хватило на два постоянных конструкта и ещё что-то оставалось бы.

Впереди послышались звуки автомобильной магистрали, пока ещё далёкие, но уже обнадёживающие, сзади же звуки догоняющих пропали давно. Вскоре я уже оказалась на обочине оживлённой автострады, где, убрав невидимость и лёгкость, перешла на другую сторону. До города пешком я буду добираться до второго пришествия, нужно напроситься к кому-то в машину,