Сбежавшая невеста. Истинное спасение - Софи Майерс

Падение мне снилось пару ночей, и каждый раз я просыпалась в поту с бешено колотящимся сердцем.

Я даже спросила феникса, почему она не спасла меня. Элиа была немногословна.

Там было невысоко. Ты бы не погибла.

Поражённая до глубины души её словами, обиделась. Как можно было так говорить? Неужели ей не было жалко меня? Я могла покалечиться! Могла свернуть шею.

Я не могу испытывать чувства, присущие человеку.

Стало понятнее, даже перестала обижаться, да и глупо это было, ведь обижаться на феникса, значит, на себя. Да и я была безумно рада, что связь с фениксом вернулась.

Я вернулась к тренировкам, но занималась самостоятельно, и каждый раз моя уверенность в своих силах росла.

Слова из той книги не давали мне покоя, и я решила спросить об этом Элиа.

Процитировав, затаив дыхание ждала, что она скажет.

Это так. Мы можем влиять на магию огня у людей, я могу влиять на огненную магию дракона.

— А дракон на феникса?

Пусть попробует.

Так как связь с фениксом восстановилась у меня отпала необходимость в подобной проверке. Да и Лазар практически не жил дома.

Агнесс рассказала мне, что господин владеет крупнейшим в империи производством артефактов. Мартен самостоятельно разрабатывал их.

После этих слов мне стало интересно, и я могла часами рассматривать те защитные подвески, которыми были закрыты окна и дверь.

Так и сейчас открыв глаза, я посмотрела наверх, туда, где переливался серебром артефакт. Вытянула руку и коснулась его. Я часто так делала, мне нравилось, что после этого подвеска начинала сиять ещё сильнее.

В холе слышалась возня и громкие голоса, один из которых был голос Мартена.

Тревога сковала сердце, что там происходило? Это не касалось меня, но я не сдержалась и постучала в дверь. Обычно Агнесс приходила сразу же, ведь артефакт, запирающий дверь, был с сигнальными чарами, но не в этот раз.

Я уже вся извелась.

Отошла, нахмурившись, но тут же забыла о своих мыслях, потому что дверь резко открылась, и я увидела…

Боги! Закрыв рот ладонью, пошатнулась. На пороге моей комнаты стояла… Ивонна. Не поверила своим глазам. Сделал шаг навстречу, чувствуя, как слёзы собираются в уголках глаз.

— Няня? — голос осип от волнения.

Я ожидала чего угодно, кого угодно, но увидеть свою любимую няню, единственного человека, который всегда был на моей стороне — нет.

Скользнула взглядом поверх её головы и увидела Лазара Мартена, что молча наблюдал за нами. Горло схватило судорогой, я подошла к няне и обняла её, орошая слезами её плечо.

Старая няня, опираясь одной рукой на трость, обняла меня, её пальцы слегка подрагивали, когда она коснулась моего мокрого от слёз лица.

— Это я. Не плачь, милая. Старая Ивонна с тобой!

Дверь хлопнула, Лазар Мартен ушёл, оставив нас наедине, оставив момент воссоединения только для нас.

— Что они с тобой сделали? Почему ты хромаешь? — всхлипывая, спросила.

Мы уселись на мягкий диван. Я, не переставая, гладила её ладони, смотрела в выцветшие глаза и не верила, что это правда. Лазар привёз няню. Выполнил моё желание, хоть оно и не было озвучено. Я бы побоялась о таком говорить, тем более ему.

— После того как ты сбежала, Ален рассвирепел. Он отдал Мартену все накопления семьи, в том числе приданное Жанетт. Легран искали виновного и нашли.

Няня покачала головой, а сжалась внутри, понимая, что произошло дальше. Сжала ладонь в кулак.

— Не говори, что они били тебя? — дрожащим от волнения голосом спросила.

Боги! Разве я не ответила себе на этот вопрос? Конечно, да. Мысленно молилась, чтобы услышать что угодно, но не то, о чём я подумала. Упала. Сломала ногу.

Думала ли я за эти дни, что пережила Ивонна? Ни разу. Я настолько была поглощена тем, что происходило со мной…

Боги, как же было стыдно. Разве можно было быть такой? Она же пожилой человек!

— Били. Пытались выяснить, куда ты сбежала, но я не сказала им. Милая, не вини себя, я понимала, что произойдёт, но главное, что меня огорчает, что Лазар всё равно тебя нашёл. Как это произошло?

Шумно выдохнула, обдумывая как бы мягче рассказать всё то, что со мной произошло.

— Няня, я смогла сбежать, но по ошибке села в повозку, ведущую на север.

Мой рассказ занял время, но Ивонна терпеливо выслушала его, изредка качая головой.

— Ты веришь Лазару, что Блуор мог оказаться жестоким?

Отрицательно покачала головой. Разве я могла быть в этом уверена? Нет, конечно. Вряд ли Лазар мне расскажет правду.

— Я заперта в этой комнате. Мне не выбраться. Но он не жесток со мной. Не принуждает к чему-либо, — уклончиво обозначила, — его интересует только освобождение от проклятья. Няня, ты знала, что я могла быть фениксом?

Ивонна тяжело вздохнула.

— Нет, не знала. Лазар сказал сегодня, когда я приехала сюда.

— Он тебя не обидел?

— Нет, попросил лишь быть рядом с тобой, потому что ты переживаешь непростой период. Сначала накричала на него, ещё бы, демоны его подери, мою куколку закрыли в комнате, но оказалось вон оно что. Первая любовь.

Но радость от встречи с няней набежала тень от прошлой влюблённости.

— Я ошиблась, няня, но мне легче. Ничего не живёт вечно, в том числе и любовь.

Няня тяжело вздохнула, а потом ободряюще улыбнулась.

— И что же мы будем делать?

Глава 42

С появлением няни Ивонны мне стало легче и спокойнее. Мой близкий круг ширился и не могло не радовать.

У Агнесс с Ивонной установились дружеские отношения, и их трескотня меня расслабляла и веселила. Мы чаще стали смеяться. Ивонна читала вслух романчики, и мы могли долго обсуждать героев. Жизнь стала полнее, радостнее.

Всё благодаря Лазару.

Я хотела поблагодарить Лазара за няню, но в течение нескольких дней у меня это не получалось. Агнесс словно в рот воды набрала и игнорировала мои вопросы.

На третий день я не выдержала и буквально припёрла Агнесс к стенке.

— Почему ты игнорируешь мои вопросы? Что плохого в том, что я хочу его поблагодарить?

Служанка посмотрела на Ивонну, что вязала в большом уютном кресле, и я нахмурилась. Они что обе знают что-то, что не знаю я?! Это что ещё за мышиная возня?

— Я слушаю, внимательно.

Надавив последним словом, уставилась на них.

— К господину пока нельзя. Он запретил.

Промямлила Агнесс, закрывая собой дверь. Внутри заворошилось странное чувство тревоги.

— Что-то случилось?

Мне не нужно было тревожиться.