Истинная для врага Дракона - Милана Вейр

не позволю тебе играть со мной, — прошептал он низко. — Если скажешь «нет» — я остановлюсь. Но если останешься со мной, не отталкивай потом так, будто ничего не чувствовала.

Я облизнула пересохшие губы.

— Я знаю.

Слова прозвучали почти беззвучно.

Но он услышал.

Адриан снова поцеловал меня, и мир окончательно сузился до его губ, рук, дыхания, жара его тела. Он снял с меня остатки разорванной ткани, но сделал это так медленно, что я успела привыкнуть к каждому движению. Потом притянул к себе, усадил на колени, заставляя смотреть ему в лицо.

Я видела его полностью и больше не чувствовала прежнего ледяного страха.

На этот раз его близость обещала не унижение, а забвение. Огонь. Возможность хотя бы на несколько мгновений перестать быть той, кто должна помнить, ненавидеть и мстить.

Я сама коснулась его плеч, провела пальцами по горячей коже, по следам крови и боевого перевоплощения. Адриан шумно выдохнул, будто это прикосновение ударило по нему сильнее любой раны.

— Велея…

Чужое имя сорвалось с его губ, как стон. И это имя на миг отрезвило. Но драконья кровь тут же снова затопила разум.

Велея …

Пусть.

Сейчас я была ею. Не княжной, не вдовой своей прежней жизни, не наследницей Земли Льда, не женщиной, которую этот мужчина когда-то сломал. Просто женщиной, которую он держит в руках так, будто весь мир может подождать.

Когда мы сблизились еще больше, я все же вскрикнула — не столько от боли, сколько от слишком резкого, всепоглощающего ощущения. Адриан замер, стиснув зубы, и прижал лоб к моему виску.

— Больно?

Я не сразу смогла ответить.

Внутри все дрожало. Тело пыталось понять новое чувство, принять его, подстроиться. Это было слишком много. Слишком остро. Слишком живо.

— Нет, — выдохнула я наконец. — Не останавливайся.

И он не остановился. Только стал медленнее. Осторожнее. Сдержаннее, чем ему, наверное, хотелось.

Его руки удерживали меня крепко, но уже не грубо. Он целовал мои губы, шею, плечи, словно хотел заглушить каждый мой испуганный вдох. И постепенно боль растворилась в жаре. Страх ушел, уступая место другому — сладкому, тягучему, пугающе сильному.

Я не знала, что близость может быть такой. Не похожей на долг и наказание. На то, что случилось в нашу первую ночь.

Она захватывала целиком. Ломала волю, выжигала мысли, заставляла двигаться навстречу, искать большего, отвечать на каждый его порыв.

Я слышала собственные стоны и не могла поверить, что они принадлежат мне.

Адриан шептал что-то бессвязное. То ли мое чужое имя, то ли проклятия, то ли просьбы не исчезать. Его голос срывался, становился все ниже, грубее, но в нем не было презрения. Только жажда. Изумление. Почти боль.

И когда наслаждение поднялось во мне до предела, я вдруг почувствовала, как под кожей вспыхнул холодный свет.

На запястьях, на плечах, у ключиц на миг проступила тончайшая серебристая чешуя.

Она сверкнула, как лунный лед.

Адриан, кажется, заметил отблеск. Его взгляд метнулся к моему плечу, но в следующую секунду меня накрыла волна такого острого удовольствия, что я выгнулась в его руках и вскрикнула.

Чешуя исчезла. Так быстро, будто ее и не было. Адриан не успел понять, что увидел. А я в тот миг не могла думать вообще.

Тело содрогалось, будто внутри меня разверзлось небо. Я цеплялась за Адриана, как за единственную опору, и впервые за долгое время не чувствовала ни страха, ни холода, ни одиночества.

Только его. И себя рядом с ним.

Потом он резко изменился. Я ощутила это раньше, чем поняла. Адриан сжал меня крепче, глухо выдохнул, но в последний миг отстранился. Лицо его исказилось от усилия. Он не позволил себе завершить все так, как, кажется, требовала его кровь.

Я смотрела на него, все еще не до конца вернувшись в реальность.

Не сразу поняла, почему внутри вместо облегчения поднялось странное, почти обидное разочарование. Он не хотел последствий. Не хотел, чтобы я могла зачать от него. Разум должен был порадоваться, но сердце почему-то болезненно сжалось.

Адриан молча поднялся и начал одеваться, почти не глядя на меня. Недавнее ощущение полета исчезло. На его месте осталась пустота.

— В Северице я велю приготовить для вас зелье, предотвращающее беременность, — сухо сказал он. — Пока придется так. Одевайтесь. Нам пора возвращаться. Оборотни начали отступать, когда я пошел по вашему следу, но полной уверенности в победе еще нет.

Что с ним происходит? Я продолжала сидеть на камзоле, не находя сил подняться. Недавнее блаженство сменилось чем-то холодным и липким. Я чувствовала себя использованной.

Грязной.

Обманутой.

Звериная сущность, получившая желаемое, наконец успокоилась. И теперь я полностью осознала, какую ошибку совершила.

Почему я поддалась инстинктам? Почему сама потянулась к нему, сама предложила себя человеку, которого должна ненавидеть? И что теперь?

Адриан, оказывается, умело притворяется. Как искусно все разыграл: заставил почувствовать себя желанной, особенной, нужной. А добившись своего, сразу дал понять, где мое место.

Фаворитка. Не больше. Женщина, которая будет греть его постель, пока законная жена ему неприятна.

Я хотела зарычать от злости на себя. От того, что ничего уже не вернуть. Он даже не захотел принять меня до конца. Даже не подумал, что я могла бы стать матерью его детей. Откуда взялась эта мысль — не знаю. Но она ранила сильнее, чем должна была.

— В чем дело? — спросил Адриан, заметив, что я продолжаю сидеть и смотреть в одну точку.

— Вы правда думаете, что я позволю вам когда-нибудь повторить это? — прошипела я, резко поднимаясь и хватая разорванное платье.

— Мне показалось, ты сама этого хотела.

Его челюсти сжались. Он смотрел на меня с непонятным гневом.

Он еще смеет злиться?

Это я должна возмущаться. Это меня использовали, как удобную игрушку, а потом отстранились, будто ничего не произошло.

— Я совершила ошибку, — сказала я, тщетно пытаясь привести одежду в порядок.

Слезы подступали к глазам, но я не позволяла им пролиться.

— То есть я тебя разочаровал? — саркастически бросил Адриан. — Был недостаточно искусен? Или Тангрид знает твои желания лучше?

— Что?

Я опешила. При чем здесь Кайран?

Мой удивленный взгляд, видимо, задел короля еще сильнее.

— Не притворяйся невинной овечкой, — процедил он. — Думаешь, я не понял, что ты не была девственницей? Если бы знал это, не стал бы так осторожничать вчера.

Я тяжело дышала, пытаясь осмыслить услышанное.

Адриан злится на меня за то,