Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду - Маккензи Рид

Она смеется. — Пыталась это скрыть? От тебя пахнет смертной, да и твой вопрос только подтвердил мои догадки. Впрочем, дьяволу твой ротик наверняка придется по вкусу. Слышала, он тот еще очаровашка. Увидимся с ним через пару дней на Вечере чужаков. Он попросил нашу труппу выступить с шоу. Может, пересечемся там. Желательно живьем.

Еще раз подмигнув, она скрывается за занавесом.

— Погоди! — кричу я. Она снова высовывает голову наружу, приподняв бровь. — Где я могу найти Хазаара?

• • •

Когда я переступаю порог зелено-золотого шатра, на который указала Шонда, над головой звенят колокольчики.

В отличие от обманчивого экстерьера клубного шатра, где я оставила Джинсового, внутри царит уют. Полки слева и справа заставлены маленькими стеклянными бутылочками с разноцветными жидкостями и пробковыми крышками. В глубине висят пять огромных котлов, подвешенных на тросах, закрепленных в потолке прямо над небольшими кострами. Если быть до конца честной с собой — это самые настоящие котлы.

Мужчина стоит на маленькой стремянке, наклонившись над центральным котлом и помешивая его содержимое. Он тихонько напевает веселую, незнакомую мне мелодию. Погодив немного и заметив, что он не поворачивается, я прокашливаюсь.

— Я всего лишь слепой, но не глухой. Я слышал колокольчики, когда ты пришла, — произносит он хриплым голосом.

— Извините, — говорю я. — Вы Хазаар?

Он кладет большую деревянную ложку поперек котла. Спускаясь со стремянки, он вытирает руки о белый фартук и поворачивается ко мне.

— Для некоторых — да. Какая муха укусила тебя навестить меня?

Его глаза полностью белые, будто они закатились куда-то вглубь головы и так там и застряли — как взрослые любят предупреждать дерзких подростков. Помимо фартука, он одет просто: в бежевые брюки, футболку и кепку-бейсболку на голой голове. Его смуглая кожа покрыта тонким слоем пота. Если бы не глаза, я бы решила, что он такой же человек, как я.

— Мне сказали разыскать вас. У меня есть кое-какие вещи на обмен.

Я бросаю на землю свой баул, чтобы снять с плеч рюкзак Люка и расстегнуть его. Хазаар подходит ближе, втягивая носом воздух.

— И впрямь. Кто тебя прислал?

— Мой др… коллега. Люк Д'Анджело.

Его брови сдвигаются, словно он пытается вспомнить это имя.

— Интересно. Он здесь с тобой?

— Где-то поблизости. — Я думала, он уже найдет меня, учитывая все мои петляния.

Я предполагала, что Люк, как и я, набил рюкзак одеждой и самыми необходимыми вещами. Вместо этого я вытаскиваю стеклянные банки, блокноты и крошечные бутылочки размером с миндаль. Хазаар протягивает руку ладонью вверх, и я вкладываю в нее самую большую банку, наполненную пузырящейся студенистой массой. Он снимает крышку и принюхивается.

— М-м, — одобряюще мычит он. — Закваска для хлеба.

— Чего?

Он берет другую банку, открывает ее и погружает палец в янтарное содержимое. Поднеся его к губам, он чмокает, слизывая сладость.

— Как я и надеялся. Мед.

Я роюсь в остальных вещах. Еще мед, банка чего-то похожего на кокосовое масло, пакетик семечек подсолнуха.

— Всё это совершенно обычные вещи. Я думала, тут будут, типа, языки младенцев-котят.

— Для тебя, пожалуй, обычные.

Я слишком поздно осознаю свою оплошность.

— Я не это имела в виду…

Он смеется. Легкость этого звука настолько напоминает мне раскатистый отцовский хохот, что у меня перехватывает дыхание. Горло сжимается от неожиданной параллели, начиная задыхаться. Я не могу вздохнуть…

— Успокойся, смертная. — Хрипотца в голосе Хазаара гасит отцовский смех, пока я наконец не удается сделать глубокий вдох. — Меня интересуют только те сокровища, что ты принесла. К слову, в Подземном мире их отыскать невероятно трудно. Твой Люк прекрасно знает о моих пожеланиях. Они чисты. Того, что здесь никогда не вырастет. Я смогу сотворить из этого чудесные зелья. Сколько ты хочешь?

Он думает, что моя реакция вызвана страхом. Желая доказать обратное, я откашливаюсь и задираю планку повыше, прогоняя желание уточнить, что Люк мне вовсе не «мой».

— Пятьсот.

Он трет редкие жесткие волоски на подбородке.

— Триста.

— Четыреста пятьдесят, — торгуюсь я.

— Триста пятьдесят. — Это больше, чем велел просить Люк, но меня переполняет жгучее желание произвести на него впечатление.

— Четыреста двадцать пять. Последнее предложение.

Хазаар смеется, но на этот раз этот звук совсем не похож на отцовский — он переходит в сухой кашель.

— Ты знатная торговка. Как насчет ровно четырехсот, и я кое-что добавлю, чтобы подсластить сделку?

Идет. Волоски на затылке встают дыбом, но это единственный человек, с которым мне разрешили заключать сделки, так что я игнорирую подступающий дискомфорт.

— И что это за «кое-что»?

— Мудро с твоей стороны быть подозрительной. Будь я более циничным, как ты, может, и не заключил бы сделку, из-за которой лишился этого. — Он указывает на свои невидящие глаза, но улыбается. — Хорошо хоть, в моем деле они не нужны.

Я не знаю, стоит ли смеяться, поэтому в ответ улыбаюсь, прежде чем вспомнить, что он этого не видит.

— Вы собирались рассказать, что еще входит в сделку.

— Сплошной деловой подход! Уважаю. — Он сгребает содержимое рюкзака Люка в руки и перекладывает его на одну из и без того забитых полок справа от меня. Одна банка едва не скатывается на пол, и я открываю рот, чтобы запоздало предупредить его. Он ловит ее на лету, даже не дождавшись, пока слова сорвутся с моих губ, и надежно ставит на место. — Чуть не уронил. Хорошо хоть слух у меня такой же острый, как и нюх.

Он достает с полки две пустые стеклянные склянки и направляется к котлам. Воспользовавшись пипеткой — штукой, которая была мне отлично знакома во времена пика моего ныне несуществующего ухода за кожей, — он набирает немного темно-зеленой жидкости, капает ее в склянку и закупоривает пробкой. То же самое он проделывает с непрозрачной желтой жидкостью из котла чуть подальше.

— Это, — он поднимает зеленую склянку, — яд настолько мощный, что он сразит даже сильнейшего демона, погрузив его в беспокойный сон ровно на сто лет и шесть дней, который не смогут прервать ни Расплата, ни призыв. Достаточно лишь сделать глоток или смазать клинок, пронзающий плоть. Даже простая царапина подойдет. Я называю его «Фатальность».

Я беру склянку из его рук. Он поднимает желтую. — А это «Витальность». Как и во всем, здесь нужен баланс. Если «Фатальность» приносит смерть к вашему порогу, то «Витальность» дарит жизнь. Эта единственная доза может спасти вас от верной гибели. Для такой хрупкой смертной, как ты, это бесценно.

— Я ценю это, — осторожно произношу я, поскольку благодарить демона — если Хазаар действительно демон — кажется мне поступком, против которого Люк наверняка предостерег бы. — И надеюсь,