Мое так называемое лето - Лада Шведова

но к отражению в зеркале относилась с опаской. Все не могла понять, идет мне или нет, хорошей получилась стрижка или нет. Горшка не было точно, Гоголя тоже, только короткое объемное каре, но с ним я выглядела совсем, совсем другой. Резко стала взрослее, непонятно откуда взялись скулы, хотя раньше мое лицо было круглым, мягким. Из-за тяжести волос у корней никогда не было такого объема, а он тоже сильно менял внешний вид. Из отражения в зеркале на меня поглядывала незнакомка. Пока. Но со временем я к ней привыкну.

Микаэлле Андреевне все понравилось, хотя она долго причитала из-за утраты «такого богатства». Но потом сама себя одернула и сказала, что главное богатство девушки – это ее ум, так что все правильно.

Еще я отправила Александру свою фотографию. Даже не знаю, зачем. Может, мне было тоскливо сидеть весь день в Скворечнике без возможности показаться на улице. Вампиры с обугленной кожей не выходят днем, их время наступает ночью. Как раз ночью я и выбиралась до ближайшего магазина, на этом мои подвиги заканчивались.

Отец перезвонил почти сразу.

Я отвечала с мыслью, что сейчас он меня отчитает. Скажет что-то такое отцовское, как в мои шестнадцать, когда я захотела набить татуировку и долго ругалась с ним на этот счет. Он так и не дал разрешения, а в тату-салоне оно требовалось. Насчет татуировки я тогда передумала, так что… в общем, ладно.

Но вместо претензий Александр сказал:

– Как ты на нее похожа.

Конечно, он говорил о маме.

Я промолчала, и он продолжил:

– У нее была такая прическа, когда мы встретились. Тебе идет, Слава.

Я снова промолчала. Что тут сказать? Тем более о маме мы говорили так редко… можно сказать, не говорили совсем. Но по некоторым фразам я понимала, что Александр на нее весьма обижен за их прошлое.

Он кашлянул и вернулся к привычному деловому тону:

– Как у тебя дела? На отель хватает? Я пополню твою карту и…

…Вызов я сбросила, не дослушав. И утерла неизвестно откуда появившиеся слезы. Просто мама и все связанное с ней всегда были для меня болезненными, острыми темами. Наверное, так будет всю жизнь. Не представляю момент, когда перестану по ней скучать и о ней думать.

Вечером, когда солнце начало садиться, я прогулялась к морю и с наслаждением искупалась в прохладной воде. Я плавала до самого заката, до изнеможения в мышцах. Вспоминала прошлые тренировки и то, как сильно мне нравилось плавание. Может, пока море под боком, начать тренироваться снова? Для себя. Идея казалась такой заманчивой, что пугало уже другое – что мне не захочется уезжать вовсе.

Но в конце лета придется, меня ждет студенческая жизнь. Я и так пропустила целый год после школы. Это была очередная ссора с отцом – он наотрез отказался отпускать меня в другой город, пока мне не исполнится восемнадцать. Был у него пунктик на этот счет. Может, поэтому при первой возможности я села на тот поезд. Может, ему со мной и правда не всегда было просто. Может, мне надо было уехать подальше, чтобы это понять.

А купание таки было ошибкой. После соленой воды обожженную кожу стянуло так, словно она могла вот-вот лопнуть. Хромая, я кое-как я добралась до Скворечника и упала на кровать. Что ж… южное солнце – один, Слава не из Сибири – ноль. Тотальный проигрыш.

Глава 31

Вечерняя смена сильно отличалась от всего, что происходило днем. Хотя днем в аквапарке я не была почти неделю – как назло, Тимур в спасателях крепко прописался, выходил каждый день и словно не собирался отдыхать. Я уже начала раздражаться – что за рвение к работе? Раньше он приходил дня три в неделю, не больше. Остальное время он… честно говоря, без понятия, чем он занимался, ведь у Тимура не было социальных сетей. Хотя даже если бы и были… нет, ни за что не стала бы за ним следить! Нет.

О его досуге я знала мало, но полагаю, он был типичным парнем на летних каникулах. Гонял где-то на своем мотоцикле, встречался с друзьями, коих у него и вне аквапарка должно быть немало, все-таки он человек общительный. Серфил в компании Кита, а может, они оба подрабатывали еще и инструкторами, как зимой. В общем, дел немало, и работал в аквапарке Тимур в перерывах от них.

До этой недели.

Впрочем, благодаря его ударному труду я занялась всем тем, что ускользало от меня в первые дни на побережье. Ведь аквапарк так резко стал частью моей жизни, что на остальное не хватало времени. А так я еще раз убралась в Скворечнике, сделала перестановку по своему вкусу, уже не стесняясь вносить изменения в чужой дом. Попросила у Микаэллы Андреевны шуруповерт и врезала в люк небольшой шпингалет – раньше его не предполагалось, вот и лазили ко мне всякие. Теперь же я в любое время могла отрезать себя от нежеланных гостей.

Еще я начала плавать, когда ожоги прошли. И плавать много.

Очень этим увлеклась – убегала на море на рассвете и обязательно приходила еще раз на закате. Рассветы мне нравились особенно – не было людей и весь берег принадлежал словно мне одной. И море, что в начале недели по утрам холодило кожу, с каждым днем прогревалось все больше. Или я постепенно привыкала и ныряла с волнореза уже без малейших неудобств.

Микаэлла Андреевна быстро заметила мое безделье и во время своих выходных привлекала меня к готовке. И не такой, как можно подумать, – супы для столовой в промышленных масштабах мы не варили. Нет, она объясняла мне, как делать чурчхеллу, печь домашнюю пахлаву и чем отличается хачапури по-аджарски от хачапури по-мегрельски. К готовке меня никогда не тянуло, но слушала я с удовольствием.

Поэтому дни вне аквапарка прошли умиротворенно. Иногда я думала: а может, мне и вовсе не стоит туда возвращаться? Но… меня уже тянуло. Не на Детские горки, конечно. Просто хотелось вернуться, но Тимур выступал такой упертой, непробиваемой преградой. Ему в аквапарке было словно медом намазано – ходил туда и ходил, ходил и ходил. И даже в те дни, когда Аврора отдыхала!

И вот наконец-то выпал мой счастливый билет – вечерняя смена.

– Так рада тебя видеть! – Женя обняла меня от избытка чувств. И почему вначале она показалась мне хмурой и нелюдимой? Она же не была такой и близко. Она из тех, кто всегда сияет от беспричинной радости.

Я помахала другим девчонкам и пошла переодеваться.

Женя увязалась за мной, на ходу пристраивая кепку козырьком назад. Так ее рыжая челка смешно торчала из отверстия в кепке, но Женю это не волновало:

– Зря ты не ходила, всю неделю был такой