Мое так называемое лето - Лада Шведова

– Возьми вещи и спускайся! Постелю тебе внизу, чтобы…

– Спасибо, Микаэлла Андреевна. – Я не стала говорить, что не спущусь, это вызвало бы миллион вопросов и еще больше возражений. Просто выключу в Скворечнике свет и сделаю вид, что внезапно уснула. Так будет меньше вопросов «Почему?». А потому! Потому что Тимур явно заявится ко мне, раз мы окажемся по соседству, и начнет изводить болтовней. И хорошо, если не о нашей «дружбе». Или не об Авроре своей ненаглядной…

В Скворечник я забиралась не без опаски. И свет включала так же. Все-таки конструкция с самого начала вызывала вопросы – настолько, что я готовилась увидеть буквально что угодно. Например, затопленный водой пол. Я прямо-таки представляла, как открою этот люк в полу и на меня хлынет водопад.

Но ничего такого не произошло. Окна я закрыла перед уходом, и они не протекли. Как в обычной комнате. Может, на одном из подоконников было немного сыро – там была небольшая щель, но это все. Ветер за окном, что днем завывал безумным зверем, сейчас утих и сменился мерным постукиванием дождевых капель по стеклу и крыше второго этажа. Все было не так страшно, как я нафантазировала.

Стянув с себя подсохшее платье, я переоделась в домашнюю футболку с шортами и завалилась на кровать. Пора выстроить план. Забрасывать аквапарк не хотелось, мне там искренне нравилось. Нравилась Женя, нравился Рома. Даже босс Рустам и его высокомерный взгляд, когда он раздавал рации. Словно он делился слитками золота и вершил людские судьбы, а не раскидывал нас по горкам. И мне было интересно, как будет вести себя Кит, – он же приехал, словно какой-то король, с намерением обозреть владения и рабов. Еще мне хотелось попробовать серфинг. Посмотреть, что там за ночные прятки по аквапарку и вечеринки на крыше. Я втянулась даже не в работу там, а в жизнь… здесь.

И если мне не хочется оставлять аквапарк, значит, надо составить свой график так, чтобы не пересекаться с Тимуром – моим раздражителем. И все. Легко и просто. Буду смотреть в чате, когда он выходит, и пропускать этот день. Звучит как отличный план. Правда, еще несколько дней назад я думала так же избегать Аврору и Вику, но сейчас мне на них стало резко плевать. Как отрезало. Может, мне просто надо увидеть их вновь, чтобы испытать знакомое раздражение, но пока Тимур вызывал эмоции посильнее и затмевал собой девчонок. Если уж кого и избегать, то точно его. Всех и сразу не получится, приоритеты расставлены.

Не успела я порадоваться выстроенному плану, как крышка люка распахнулась с громким стуком, заставив меня подпрыгнуть на месте. Чертов Тимур, словно мало мне было его общества этим вечером, запрыгнул в комнату, широко улыбаясь. Разве что сальто не хватало для еще более эффектного появления.

Он успел переодеться: на нем красовались серые спортивные штаны и белая футболка с логотипом гоночной команды. Логотип я узнала сразу, ведь убирала его машинки в Скворечнике. Футболка сильно поджимала Тимуру в плечах – видимо, осталась у Микаэллы Андреевны с его подростковых времен.

– Я здесь, чтобы извиниться, – с ходу сообщил он.

– За что?

– За посвящение.

– Это же традиция. Кто извиняется за традиции?

– Да, но я тут подумал и понял… традиции не всем подходят. Тебе она не подошла, ты отреагировала так остро. – Говоря это, он медленно ко мне приближался. Опасливо так, словно ждал, что я начну кусаться или метать острые предметы ему в голову. – Я весь вечер думал, почему. Не мог понять. Был уверен, что ты будешь в восторге от серфинга и ночи в аквапарке. Мне казалось, что я хорошо тебя понимаю.

Я промолчала. Тимур как раз подошел к кровати и, чтобы не нависать надо мной, присел на корточки и уставился на меня снизу вверх глазами мультяшного кота. Для него не существовало границ – подбородком он почти касался моих голых ног.

– Прости меня, Сибирь. Я не знал, что ты так часто была новенькой в школе и что тебя не всегда встречали… с радостью. Глупые люди тебе попадались. Или обычные подростки, что одно и то же. Но я правда хотел одного: чтобы мы все повеселились. Ничего больше.

Черт знает, как из моего ухода из аквапарка раздулась целая драма.

– Роме стоило поменьше болтать о моих школах, – пробормотала я, думая, что это мне стоило меньше открывать рот.

– Он устроил мне выволочку. – Тимур широко улыбнулся. И неожиданно добавил: – Думаю, он к тебе неровно дышит.

Нет, все-таки его лицо было слишком близко к моим ногам. Соблазнительно близко. Вот бы пнуть его от всей души – так, чтобы прямо через люк в полу он вылетел на улицу. Мне хотелось этого так сильно, что ноги аж зачесались.

– Ты какая-то сегодня всем недовольная. – Он улыбнулся еще шире, а потом по-кошачьи боднул мою коленку головой.

Такого я стерпеть, само собой, не смогла и прямо на кровати вскочила на ноги. Тимур от неожиданности упал с корточек на задницу, глядя на меня с таким удивлением, словно не мог понять, что не так. А «не так» было все.

– Не надо меня трогать! – рявкнула я чересчур громко.

– Сибирь, ты…

– И звать Си… хотя к черту! Мне все равно, зови как хочешь. Но трогать меня не смей. Ты мне кто? Никто. Мне не нравится, когда меня лапают посторонние и когда они… трутся о мои голые ноги. Не нравится. Ты нарушаешь мои личные границы. Если у тебя нет своих, то уважай хотя бы чужие.

– Ладно, – сказал он с некоторым недоумением. – Прости.

– И Скворечник мой. Сейчас это моя территория, и только моя. Ты не можешь каждый раз выпрыгивать из люка как черт из табакерки и делать что тебе вздумается. Нельзя входить без стука, Тимур! Я могла… – Я запнулась, потому что хотела сказать «быть голой», но теперь такое словосочетание казалось двусмысленным и неуместным. – …Могла спать уже.

– Но баб Миша постелила нам внизу и…

– Вот и иди вниз. А я останусь здесь.

Он мне не поверил – смотрел так, словно ждал, что я объявлю все шуткой и мы вместе над этим посмеемся. Но мне было не до смеха. Совсем. И до Тимура это медленно, но все же начало доходить.

Все еще с недоуменным видом он поднялся на ноги и прошел к люку. Его плечи заметно опустились после моих нападок, он выглядел таким поникшим, но жалеть его я не собиралась. Может, у меня к нему чувства, но разум они не затуманили. Тимур позволял себе лишнего. Нарушал мои границы, будучи «безнадежно влюбленным». Терся о мои ноги, флиртовал… так нельзя делать.

Он сел на пол и свесил ноги к лестнице. Обернулся