Мое так называемое лето - Лада Шведова

До разговора с Женей я редко вспоминала события тех лет. Или, быть может, я начала их вспоминать, потому что оказалась от отца на расстоянии. Оно словно помогло посмотреть на него так же – издали. И на себя заодно. Теперь я видела крайне злобную девочку, которая после смерти мамы немного сходила с ума от горя, разочарования и бессилия перед собственной жизнью. А потом ее горе превратилось в упорное нежелание принять новую реальность, примириться с ней. И никаких шансов для живого родителя – так говорил школьный психолог.

А отец от синих треников за несколько лет дошел до деловых костюмов, дорогих отелей и большого дома, в котором мы могли не пересекаться. От охранника к владельцу охранной фирмы. Не угрозы ли тети Нины меня забрать на него так подействовали? И если да, то…

Телефон внезапно завибрировал в руке. Но звонил не отец, как я поначалу подумала, а Микаэлла Андреевна – просила встретить ее возле столовой и помочь с сумками.

– Сегодня пируем, Славка! – добавила она загадочно.

– Я уже поела в торговом центре. Если это из-за меня…

– Ничего ты не поела!

– Но…

– Жду тебя через полчаса. Я бы сама донесла, но тут много осталось. Котлетки из курицы, драники, мясо с сыром, шашлык из баранины…

Пока она не увлеклась перечислением всего меню столовой, я сдалась:

– Хорошо! Я приду. Устроим пир.

– Вот и отлично, Славка.

До темноты было далеко, но это по часам. На улице все ощущалось так, словно уже наступила ночь: людей гуляло непривычно мало; ветер, что начал набирать силу еще вчера, крепчал с каждой минутой – он гнул кроны высоких тополей, клонил кипарисы и вынуждал старые ворота мучительно скрипеть. Когда я покинула Скворечник и посмотрела на него снизу вверх… конструкция в стиле «эконом-брутализм» уже не чувствовалась безопасной. Если ветер поднимется еще сильнее, пожалуй, попрошусь на ночь к Микаэлле Андреевне. Да хоть на диван. Снизу все правда выглядело страшно, и домик словно клонился под силой ветра, подобно гибким пальмам.

По дорогам как обычно двигались многочисленные машины, они сигналили друг другу на вечно-красных светофорах – жизнь автолюбителей кипела. Но тротуары выглядели непривычно пустыми без туристов в их разноцветных тапочках.

Но это все только по дороге на набережную. У моря обстановка была иной – людей было много, как будто даже больше обычного. Никто не купался, конечно: везде висели огромные красные флаги, предупреждая об опасности темно-серых волн. Цвет моря удивительно поменялся: не осталось в нем бирюзового или синего, ни одного яркого оттенка. Только серый, переходящий в ярко-белую пену, когда огромные волны разбивались о волнорезы или ударялись рядом с берегом.

Это выглядело так… завораживающе. Опасно, неукротимо.

Хотелось стоять и смотреть, смотреть.

В груди сжалось что-то такое мощное, чему я не знала названия. Может, так ощущалось сильное впечатление. Сразу вспомнилось, как я приехала на побережье, побеждала на берег, искупалась в холодной воде. Или как смотрела на море из окна поезда. И мне так нравилось разглядывать его оттенки… но увиденное сейчас удивительным образом заворожило больше.

И я была не одна – многие гуляли по набережной или даже у моря, несмотря на высоту волн. Кто-то трогал белую пену или убегал от особо высоких и яростных. Над морем висела тяжелая темная туча, обещая, что все только начинается.

Вспомнив, что на набережную меня привело дело, я побежала в столовую.

Но оказалось, что моя помощь уже не требовалась: навстречу вышел Тимур, нагруженный, как верблюд-кочевник. В каждой руке у него было по три пухлых сумки, и он явно с трудом справлялся – сумки банально не давали ему нормально идти. Рядом семенила Микаэлла Андреевна, пытаясь отобрать у него хоть что-то, но Тимур сопротивлялся. Что тоже требовало немалых сил, ведь приходилось поднимать огромные сумки повыше, чтобы Микаэлла Андреевна ими не завладела.

Картина выглядела настолько забавно, что я забыла, зачем пришла. Но, поймав укоризненный взгляд Микаэллы Андреевны, шагнула им навстречу и без слов отняла у Тимура пару сумок. Мне он тоже сопротивлялся, но и я не Микаэлла Андреевна. Женщина все делала деликатно и больше ругалась, я же дернула сумки на себя и пошла вперед.

– В Сибири все очень грубые, – в спину мне заметил Тимур. – И сильные.

– Именно так.

– Каждый день медведей на скаку останавливаете?

– Не каждый, только в школе на уроках физры. Для тренировки.

Тимур сказал что-то еще, но его слова унес новый порыв ветра. Переспрашивать я не стала и даже не обернулась. Просто… не хотелось. Он же пришел, весь такой в черной футболке и черных джинсах и выглядел таким… таким. Никаким. Не хотелось даже подбирать нужное слово! Потому что внутри сразу начинало царапать этой его Авророй и им самим. И чтобы все прекратилось, мне просто надо меньше на него смотреть, меньше с ним говорить. И все сойдет на нет.

Так и будет.

Глава 26

Ветер все поднимался. Когда мы дошли до дома Микаэллы Андреевны, на землю упали первые капли. Такие крупные, не похожие на привычный дождь, который начинается с мелкой мороси и постепенно усиливается. Нет, местный дождь был другим – мощным, словно кто-то открыл кран тропического душа. Или перевернул ту бочку на Детских горках, от которой я каждый раз вздрагивала, даже несмотря на шум вокруг. А детям нравилось, хотя со стороны казалось, что столько воды может их придавить.

Дождь настиг нас у калитки. Кто-то из отдыхающих оставил ее открытой, и калитку мотало на ветру со страшным скрипом. Выглядело все так, словно ее вот-вот оторвет и она полетит по городу ковром-самолетом.

– Ну что за безалаберность! Если не свое, то и плевать, да? Зла на них нет. – Микаэлла Андреевна не зло, а скорее разочарованно покачала головой. Наверное, просто устала в столовой.

В этот момент на голову нам всем хлынул поток дождя. Так быстро! Я побежала в укрытие. Им стала летняя кухня рядом с беседкой. Я влетела в помещение мокрая уже насквозь, хотя бежала секунды полторы. С волос стекала вода, купленное сегодня днем платье промокло, его юбка прилипла к ногам так, что в любой момент можно было запутаться и свалиться на пол. Я опустила сумки на стул и убрала со лба мокрую челку. И услышала смех над ухом – это был Тимур, кто же еще.

– Выглядишь жертвой стихии, – прокомментировал он.

В отличие от меня – заложницы юбки и тяжелых длинных волос, он походил на супергероя в черном, только плаща не хватало. Футболка не выглядела на нем жалкой мокрой тряпкой, а выгодно подчеркивала мышцы. Еще Тимур был загорелым и широко улыбался, глядя на меня. Его улыбка…

…была никакой.

Абсолютно для меня непривлекательной.

Я отвернулась и занялась юбкой – ну зачем я надела