Мое так называемое лето - Лада Шведова

это легко можно представить! У Жени случилась такая же история с Китом. Вечерка кружит голову многим, не удивлюсь, что и спокойному Роману тоже. Не зря он поторопился сегодня уйти.

– Любовные страсти. – Хотелось все перевести в шутку. – Я словно не в аквапарк попала, а на жаркое реалити-шоу. Белокурая стерва есть, ее жертва тоже на месте, богатый красавчик как раз сегодня подъехал, ничего не понимающая новенькая также вошла в набор. И даже без близнецов не обошлось! Рустам должен взять в руки камеру, и будет хит.

– Да мы просто все…

– Давно знакомы, помню. Кстати… сам Рустам, случайно, не влюблен в кого-то? В нашем реалити-шоу не хватает аналога преподавателя, что спутался со студенткой, и оба мучаются из-за страшной тайны, которую приходится скрывать, но нет сил это делать. Поэтому иногда, за пальмами, когда никто не видит…

– Фу, прекрати! Рус женат.

– Черт. Но, может…

– Он любит жену, обожает просто.

– Эх, одно расстройство!

Мы снова вместе посмеялись – наверное, в тысячный раз за вечер. И чем больше я смотрела на Рому, чем дольше с ним смеялась, тем меньше видела в нем брата. От девушки, что спутала близнецов в аквапарке, я буквально за неделю дошла до той, кто не видел в них ничего общего. Они стали для меня уже не просто «разными близнецами», а совсем не похожими друг на друга людьми.

– А Тимуру я обязан. Сильно. – Тон Ромы снова посерьезнел. Была у него эта черта: он словно превращался в строгого учителя. – Ему доставалось от отца, у него были сложности с мамой. Одно время он почти постоянно жил у бабы Миши, еще до Скворечника. И я… никогда его не защищал. А он меня – всегда. Мелким я был маминой радостью, сидел с книгами и не отсвечивал, а в школе такие «радости» традиционно не получают уважения от одноклассников. Но Тимур… хороший брат.

– Твой «хороший брат» сегодня насмехался надо мной весь вечер. Разводила он проклятый. И помешан на Красной горке, что тоже тревожный симптом.

– Серфинг он любит намного больше.

– Тебе виднее.

– Прости еще раз за сегодняшнее. Тимур уверял, что ты будешь в восторге и тебе все понравится. Честное слово, я был против.

– Ром, не надо… – Договорить я не успела: с протяжным скрипом распахнулась калитка. Ночью звук ощущался настолько пронзительным, что хотелось заткнуть уши, тогда как днем калитка словно не скрипела совсем. Или вечная музыка в соседнем кафе заглушала все звуки.

На улицу выглянула сонная Микаэлла Андреевна. Она выглядела презабавно: в цветастом халате и с накрученными мелкими бигудями. Стало быть, ее темные волосы вились не от природы? Все это время я думала иначе. Микаэлла Андреевна не выглядела разъяренной. Сначала. Ее глаза блестели в свете фонаря от любопытства. Но она посмотрела на меня, перевела взгляд на Рому… и что-то резко поменялось в ее настроении. Она нахмурилась, набрала в грудь воздуха и рявкнула:

– Молодежь! Ни стыда, ни совести, ни желания отойти на пару шагов от ворот! Вы же мне всех отдыхающих перебудите своим балабольством. А ну живо по домам! Роман! Мать, поди, волнуется, а ты тут шастаешь… и где твой брат?! – Говоря это, она сначала подтянула меня к себе, а потом и вовсе затолкала за калиту. И встала так, чтобы я ни за что не смогла выбежать обратно.

Мы с Ромой весело переглянулись.

– Баб Миш, вы чего? – в полном недоумении спросил он.

– А ничего, Журавлев! Ничего. Нечего тебе вокруг девчонки моей виться среди ночи. Ей спать надо, у нее под глазами одна синева, того гляди сдует ее с одной из ваших горок. А ты тут ночью вокруг нее шастаешь, спать не даешь… – Она покачала головой и погрозила ему кулаком.

– Баб Миш! Вы ничего не перепутали? Девчонка-то приезжая, а мы – ваши.

– Спать иди! К себе домой! – отрезала она и захлопнула калитку. И впервые на моей памяти закрыла ее на замок, словно Роман собирался штурмовать ворота, чтобы украсть меня в ночи и увезти потом в горы, как завещала тетя Нина.

Затем Микаэлла Андреевна повернулась ко мне:

– И ты спать иди, Славка. Глупостями не занимайся. – В очередной раз покачав головой, она гордо удалилась к себе. Правда, не сразу – сначала убедилась, что я и правда отправилась в сторону Скворечника, а не к воротам.

Так я поняла, что не все тонули в треугольнике между близнецами. У кого-то были фавориты. Например, у Микаэллы Андреевны, которая явно, очевидно и ни разу не скрывая всем сердцем любила одного: Тимура. Наверняка, увидь она этой ночью его, не вздумала бы ругаться. Может, насыпала бы нам на головы риса – с нее станется.

Глава 24

Утром я проснулась от боли в плече – оно горело огнем. Сначала это казалось частью сна, но постепенно ко мне возвращалась реальность с пением птиц и шумом пальм за окном. Плечо горело уже просто невыносимо, я резко села на кровати, задрала рукав футболки и с удивлением увидела огромное красное пятно, похожее на ожог. Словно меня кипятком из чайника ночью облили. Я даже огляделась в поиске этого самого чайника, потому что… откуда это взялось?

Кожа казалась тонкой и чувствительной, ее тянуло при каждом движении. Даже спуститься из Скворечника вниз стало для меня непростой задачей – каждый взмах руки тревожил кожу. Но еще больше тревожила загадочность ожога. В голове я перебрала миллион вариантов, но так ничего толкового и не придумала. Ладно был бы синяк, но ожог!

Ответ на вопрос нашелся внезапно и почти без моего участия.

– О сухую горку обтерлась? – спросила Женя, едва меня увидев.

Мы встретились на автобусной остановке, чтобы пройтись по магазинам. Запасы одежды к тому моменту у меня окончательно иссякли, и я надела плотные джинсы и белую майку, рядом с которой ожог практически светился алым, словно светофор.

– Так вот откуда эта штука! – Я снова посмотрела на плечо.

– Ты не знала, откуда это? – Женю это развеселило. – Это же пластиковый ожог, сразу понятно.

– Разве для ожога пластик не должен быть раскаленным?

– Ну… может, это называется ссадиной, но она все равно ожоговая. В общем, ты поняла. У меня много раз такие были, один раз прямо на заднице, когда я по сухой горке проскользила пару метров. Шорты задрались до талии, уклон горки был большим, и я как проехала вниз… сидеть потом неделю не могла.

– Класс. Спасибо за информацию.

Женя засмеялась:

– Зато я знаю отличную мазь, которая существенно облегчит боль, купим в аптеке. И набор специальных пластырей. Так твой ожог не превратится в жуткое фиолетовое пятно и не начнет облезать струпьями, как было с моей… – Тут на остановку пришла группа туристов, и Женя осеклась: – Ты поняла, что было с моей той самой.

– Поняла против своей воли.

– Могу