Развод под прицелом объектива - Ольга Игонина

О, снова Гришку вспомнили, а это тот момент, когда я не могу промолчать.

— Мам, я-то всегда не очень. А с Гришкой что делать будем? Парень-то идет по наклонной.

— Милый, ты в свои трусишки смотри, а не в братишкины.

— Я тебе уже говорил, что у него долги. Как я понимаю, что большие, вероятно, огромные. Он мне ничего не говорит, только через нашего менеджера все узнаю.

Там не десяток тысяч, а несколько миллионов.

Мама поворачивается ко мне, брови в кучу.

— Сколько?

— Мам, там охренительно большая сумма. Огромная просто. И чем он ее будет отдавать, я не знаю. Видишь, как быстро я со своих проблем могу перевести разговор.

— Нет, ты говорил, что у него долги, но откуда такие. На что он эти деньги тратил? Недвижимости у него нет, машина если только, но и она не вчера куплена.

— Телочки, — как тяну эти слова, как медовую жвачку. — А вообще не знаю. Где он сейчас, может, тоже где-то под подъездом сидит, давайте подберем и семейный совет устроим.

Поднимаю указательный палец вверх, как будто придумал гениальную мысль.

Набираю быстро Гришку.

— Брат, — по голосу слышу, что он еле на ногах стоит. — Ты с Улькой помирился, а то нам очень надо денег.

— Я в процессе, — матери подмигиваю, чтобы молчала, а то она уже решила рот открыть и все мне испортить. — Слушай, а давай я сейчас приеду, и мы с тобой решим, как поступить.

— А давай! Я у вас на доме тусуюсь, только входи без звонка, а то кошечек моих разбудишь.

— А он что кошек разводит? — мама шепотом.

— Ага, а еще фиалки... на подоконнике. Поехали в дом, я тебя сейчас с котятами и познакомлю.

Набираю папе, предупреждаю, что меняем курс.

Дальше едем молча. Прям представляю, как мама в своей голове строит планы. Она сейчас приедет, а там бедный Гриша в окружении пяти серых и пушистых котят, меняет им корм, чистит лоточки. Думаю, она уже готовит речь, чтобы ткнуть меня носом, рассказать, как я заблуждаюсь.

Подъезжаем. Во всем доме горит свет.

— Это чтобы фиалки хорошо росли, — в глубине души радуюсь, пусть и мама посмотрит на сыночку с другой стороны.

Как и обещал брату не звоню, дверь открываю своим ключом. Маму пропускаю вперед, потом тащится отец. Завершаю нашу делегацию.

Мама входит в комнату, несколько пар женской обуви валяется у входа.

— С кошечкиных лапок, наверное.

Мама поднимает удивленные глаза. Напротив стоит девушка, топлес. Немного заспанная.

— Гриша, к нам кажется, гости.

Глава 41

Выхожу из подъезда. Интересно, мама когда-нибудь успокоится со своими женихами, ну, это же невозможно. Как она могла на свидание меня записать, если вообще не очень понятно, что там за мужик. Да и как можно искать нового мужа, если со старым еще точка не поставлена до конца.

Может, мама боится, что Гошка вернется в мою жизнь? А тут уже бах — и кто-то живет на его месте. Бред, бредовый бред!

В мои размышления врывается огромная черная машина. Костя. Он машет мне рукой, а оптом паркуется и выходит меня встречать.

— Я тут пару одеялок захватила, вдруг пригодятся, — трясу пакетом. Чувствую чей-то взгляд в спину. Оборачиваюсь вокруг- никого, поднимаю глаза на наш дом. Мама вылезла в окно, чтобы увидеть больше деталей.

Костя открывает багажник. Какие-то рулоны тканей, похожие на мягкие половые тряпки, большой мешок с древесным наполнителем.

— А ты часто ездишь к собакам? — сажусь на переднее сидение.

— Раз в месяц вожу им еду и подстилки. Могу иногда просто заехать, чтобы погулять с ними. Когда самому на душе фигово, собаки лучшее средство от хандры. Смотришь, в каких условиях они живут, а радуются, хвостами виляют, веру в человека не теряют.

— А я никогда не была в собачьем приюте. И собаки у меня никогда не было. Я прихватила с собой камеру, она там, в сумке.

— Не думай о работе, просто побудь с ними, — Костя внимательно следит за дорогой.

— А как ты начал туда ездить? Объявление о наборе волонтеров увидел? — так странно, в моей голове не укладывается Костя и приют, брутальность и милосердие. Какие-то шоры у меня на глазах, что не вижу чего-то очевидного.

— Нет, я тоже, как и ты сегодня, был просто гостем. А потом втянулся, — есть в этой истории какой-то камень, забор, до которого мы доходим в разговоре, а дальше не двигаемся.

Молчу, хочу чтобы история раскрывалась.

— Меня туда моя девушка привезла. Она любит всякие волонтерские движения, просто активности со всех сторон. Мы даже слепую таксу домой забирали. Потом... при расставании она с ней уехала, а я платил такие своеобразные алименты на хвостатика.

Костя закусывает щеку изнутри, из-за чего на внешней стороне образуется ямочка, а лицо приобретает интересное выражение.

— А из-за чего вы расстались?

В моей голове Костя не может отказаться подлецом или гулякой. Может, дело в девице?

— Из-за моей дурости и принципиальности. Помнишь, еще на нашей первой встрече я сказал, что большинство мужчин прежде всего любят себя. Вот и я не исключение.

А еще нам часто кажется, что человек никуда не денется, я же весь такой положительный, хорошо зарабатываю, почти без вредных привычек, по бабам не шастаю. Люби меня от всей души, А что рядом с тобой человек, которого нужно тоже любить, заботиться о нем — я долго не понимал. А потом она ушла, не захотела жить с сухим чурбаном. Мы нормально расстались, без истерик, обвинений. Потом она нашла вояку, вышла за него замуж и укатила куда-то на границу. Она очень переживала, что приют останется без попечителя, что собаки будут голодать. И я пообещал, что возьму над ними шефство. Собаки дали мне понять, что можно кого-то, кроме себя любить, — Костя немного прищурился, как будто испытывал сильнейшую боль.

— Ты по ней скучаешь? — зачем мне это знать.

— Как по другу — да, мы близки по духу, нам интересно вместе. Я рад, что у нее все хорошо, и своим трансформациям тоже рад. Я не чувствую себя обиженным или обделенным, жизнь идет как идет.

Да уж, интересная история. Больше всего меня удивило — спокойно расстались, почему же мы не можем спокойно, почему с истериками, обливанием меня дерьмом.

Подъезжаем, большой, просто огромный забор.

— Это меры предосторожности, не все хотят, чтобы с ними по соседству жили животные.

Костя нажимает на звонок,