Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

Сэмми, идущий немного впереди, негромко подает голос, смотря то на Питера, то на Даниэля. По дороге парни в разное время могут погладить его по голове, почесать шерстку или потрепать за уши. В ответ на это песик энергично виляет хвостом и так или иначе пользуется любым моментом, чтобы немного пошалить и повеселить друзей, которые скромно хихикают и что-то ему говорят.

***

Тем временем Ракель проводит время в больнице рядом с Терренсом. Она всячески пытается поспособствовать его скорейшему выздоровлению и отвлекает от плохих мыслей, связанных с событиями последних дней. А поскольку сейчас время обеда, то мужчина ест то, что ему принесли на подносе некоторое время назад.

— Эй, что ты делаешь? — скромно хихикает Терренс, пока Ракель пытается покормить его с вилки. — Я не ребенок и могу сам покормить себя!

— Я просто хочу позаботиться о тебе, — с невинной улыбкой пожимает плечами Ракель. — К тому же, ты еще не выздоровел. А чтобы поскорее выздороветь, ты должен очень хорошо питаться.

— Ой, да нормально я себя чувствую! Уже намного лучше, чем пару дней назад. И с большим удовольствием ушел бы хоть сейчас. Правда врач с этим не согласен и говорит, что я должен остаться еще на некоторое время.

— Потерпи, радость моя. Скоро ты поедешь домой.

— Скорее бы уж… — медленно выдыхает Терренс. — А то я уже так сильно хочу домой… В свой милый дом, где меня ждет мое драгоценное сокровище.

Терренс с легкой улыбкой на лице нежно гладит Ракель по щеке, заставив ее скромно улыбнуться и погладить по руке.

— А еще я уже устал лежать на этой койке. У меня все тело болит.

— Терпи, Терренс, терпи. И будь добр делать то, что я говорю. Давай, открывай рот! Открывай-открывай!

Ракель предпринимает вторую попытку покормить Терренса с вилки. Но в какой-то момент кое-что падает на поднос с едой, а девушка смущенно хихикает.

— Ладно-ладно, я больше не буду сопротивляться, — по-доброму усмехается Терренс. — Бесполезно спорить с той, что упрямее осла. Только не испачкай здесь ничего. А то подумают, что в палате находится какой-то поросенок.

— Хорошо, мой любимый поросенок, я постараюсь, — скромно хихикает Ракель.

— Я не поросенок!

— Прости, забыла… Поросенок по имени Терренс МакКлайф.

— Решила поиздеваться надо мной?

— Все, открывай рот! Хватит болтать!

Ракель с третьей попытки удается покормить Терренса с вилки, придерживая ладонь над ней, чтобы ничего не испачкать.

— Нет, совсем не то, — качает головой Терренс. — Совсем никакое… Безвкусное…

— Да ладно… — уверенно произносит Ракель и пробует на вкус то, что видит на подносе. — Не так уж плохо. Возможно, не хватает соли, но в целом сойдет.

— Да здесь не только соли не хватает, а еще кучи всего.

— Ох, МакКлайф, какой ты, оказывается, привередливый… Привык к самому лучшему и забыл, что такое простая еда, которую едят все люди.

— Я просто не люблю то, что готовят в больницах. Еще одна причина, почему я их ненавижу.

— Заткнись и ешь, а иначе будешь голодный. Другого тебе не предложат.

— Знаю… — резко выдыхает Терренс. — Выбора нет.

Как бы сильно Терренсу ни нравилась больничная еда, он решает поскорее все съесть, иногда попивая апельсиновый сок.

— Из всего, что есть на подносе, этот сок самый вкусный, — уверенно говорит Терренс.

— Ну да, приятный, — пожав плечами со стаканом в руках, соглашается Ракель. — Почти как тот, что мы пьем дома.

— Хоть что-то здесь вкусное.

Терренс в какой-то момент с легкой улыбкой предлагает Ракель тоже съесть немного с его вилки. Та охотно соглашается и вытирает рот бумажной салфеткой, которую берет с подноса.

— Кстати, я тут вспомнил один случай, который произошел, когда какое-то время лежал в больнице, — признается Терренс.

— Что, больничная еда казалась ужасной задолго до того, как девочки возвели тебя в ранги Аполлона? — скромно хихикает Ракель.

— Да нет… Просто у меня был ужасный врач… Женщина… Она заставляла меня съедать все до последней крошки. Была готова убить меня, если я оставлю хоть что-нибудь. И дело не только в том, что та еда была еще хуже этой, но еще и в том, что я уже был абсолютно сыт и больше не хотел есть. Правда я так боялся ту женщину, что с трудом запихивал в себя все. А порции были немалые. Хотя иногда все же шел на некоторые хитрости: либо отдавал еду своим соседям по палате, либо куда-то осторожно выбрасывал ее и показывал абсолютно чистую тарелку. Съедал то, что влезало, а остальное прятал.

— И тебя не поймали?

— Нет. Я умел замести все следы.

— А почему ты был там?

— Заболел сильно. Несколько дней лежал с высокой температурой и насморком. Мама сначала лечила меня дома, но спустя какое-то время все-таки вызвала скорую, и меня забрали в больницу.

— Грипп?

— Что-то вроде того. Но выздоравливал довольно долго.

— Знаешь… — задумчиво произносит Ракель. — Со мной произошло похожая история, когда я тоже была в больнице, будучи ребенком.

— А что с тобой было?

— Все то же самое: и температура, и насморк, и кашель… Дедушка вызвал скорую на третий день.

— Тебя заставляли есть?

— Да. Даже если я не хотела, мне приходилось есть. Хотя ты знаешь, что я всегда ем не очень много: несколько ложек – и наелась. Врач постоянно говорила, что надо хорошо питаться, чтобы поскорее поправиться. А видя, что я мало ем, думала, что со мной что-то не так.

— Да уж… Нелегко тебе пришлось.

— Верно… — Ракель медленно проводит рукой по лицу. — Но хорошо, что я была в той больнице не слишком долго. А иначе мне было бы все время плохо от переедания.

— Понимаю… — с легкой улыбкой произносит Терренс. — В те дни я тоже поскорее мечтал свалить из больницы. Был готов помирать от высокой