Измена. Всё начинается со лжи - Татьяна Тэя

Укоризненные лица отца и матери кружатся в хороводе перед глазами. И почву под ногами мне удаётся обрести только благодаря надёжной руке Ленского, подхватившего меня под локоть.

Я ищу в ком-то опору, но нахожу только в нём.

Смотрю на Ваню с благодарностью. На его спокойном лице обещание, что всё будет хорошо.

– Вам, наверное, лучше без меня поговорить. Насчёт твоего развода и… других обстоятельств. Когда обсудите, я присоединюсь, – тактично предлагает он.

Сжимаю его руку, прежде чем ответить.

– Можно, сначала тебя на пару слов? Наедине, – добавляю шёпотом.

Я могу ошибаться, я могу что-то делать неправильно, но молчать… молчать становится всё сложнее. Потому что дальнейшее игнорирование проблемы – это путь в никуда.

– Конечно.

Ваня переводит взгляд на моих родных. Они застыли, как изваяния, смотрят на нас. Всем телом ощущаю исходящие от них волны негатива.

Но Ленский снимает отрицательный эффект ровным тоном и спокойствием.

– Добрый день. Меня зовут Иван. Да, мы не так давно познакомились с Алей, но это ведь неважно. Але нужна была помощь, я оказался рядом. Аля сказала, что вы никак не можете продать комнату, у меня есть покупатель на всю квартиру. У меня нет никаких скрытых мотивов, только искреннее желание помочь Але.

Я жду, что Ваня что-то ещё добавит, но он молчит.

И всё?

А ты что ждала? Признание в вечной любви и искренних чувствах. Предложение руки и сердца? Нет уж… довольствуйся тем, что скрытых мотивов не имеется.

– Искреннее желание помочь, – фыркает отец. – Знаю я эти искренние желания. Сам молодым был.

Ленский это пропускает мимо ушей. И я тоже. Провокации к добру не приведут.

Если бы не сама ситуация, я бы всё высказала своему обычно тактичному папе.

– Идите на кухню, я сейчас подойду, – прошу родных, а сама увожу Ваню в гостиную.

Тихонько прикрываю двустворчатые двери со стеклянными вставками и выдыхаю напряжение.

– Садись, пожалуйста, – киваю на диван. – И извини, пожалуйста. Они у меня хорошие. Обычно.

– Конечно, хорошие. За тебя переживают просто. Я всё понимаю.

– Нет, ты не понимаешь, – отрицательно мотаю головой. – Тут так всё сложно.

– Что именно? – Ваня вопросительно поднимает брови.

А я начинаю выхаживать из угла в угол, ощущая, как стремительно натягиваются нервы. Дайте смычок, на них можно сыграть партию для виолончели.

Тру лицо ладонями, это немного бодрит.

– Ты давно работаешь в компании, где… работаешь? – начинаю издалека.

– Да года три как.

Ленский хмурится, не понимая, куда клоню.

– А на корпоративы часто ездишь?

– Случается… – в его голосе ещё больше подозрения.

А я давлю нервный смешок. Думая, что моё признание больше напоминает какой-то идиотский анекдот.

– В тот вечер, когда мы познакомились… вернее, встретились. – Технически так и есть, ведь познакомились мы двумя годами ранее. – В тот вечер ты шёл в гости к моему мужу. Это не вопрос, если что. А я от него съезжала с вещами, которые он любезно распихал по мусорным пакетам.

Ваня ждёт продолжения, молчит, не понимая, видимо, в чём взаимосвязь.

– Ну… тебе нечего сказать? – нервно спрашиваю, потому что ещё не придумала, как сообщу ему о самом главном.

– Что сказать? Значит, твой муж – это Саша? Я, кажется, понял. Что ж… могу лишь отметить, что не знал, что у меня в коллегах ходит такой моральный урод. Чтобы между вами не произошло, выкидывать тебя с ребёнком на улицу, даже если считает, что он не его, он никакого морального права не имел. Вы всё-таки ещё семья.

Меня начинает потряхивать. Ваня услышал самое главное из речи моей мамы, что ребёнок у меня не от мужа.

Ну вот, отличный шанс сказать ему: «Он от тебя». Но, чёрт, это же нереально произнести!

– Аля, что с тобой? – Ваня поднимается, потому что замечает, что меня начинает колотить дрожь.

У меня зуб на зуб не попадает от страха. Губы трясутся. И руки тоже. Растопырив пальцы разворачиваю раскрытые ладони к себе. Сжимаю их в кулаки.

– В-всё нормально.

– Вижу, что нет.

Сильные надёжные руки обнимают меня. Значит Ваня встал и поймал меня, пока я металась по комнате, словно раненное животное по клетке.

– Аля, что происходит?

– Мне надо сказать тебе.

– Скажи.

– Но я… не знаю, как.

– Просто скажи. Не важное как, – спокойно произносит Ваня, хотя в голосе его беспокойство.

Это он за меня волнуется?

Я сёрбаю воздух глубокими глотками.

– Помнишь корпоратив осенью на базе? Ты там в волейбол играл. А ещё ночью возле бассейна выпивал… в компании… меня. Помнишь?

Я хочу спросить «помнишь меня», но вместо этого выходит какая-то странная, какая-то нелепая фраза, которая даже для моего уха звучит ненормально. Могу представить, как её воспринимает Иван.

Ваня медленно отстраняется, но не отпускает. Пытается заглянуть мне в лицо, но я прячусь, отворачиваюсь и не позволяю ему это сделать.

– Да, я помню… смутно, но помню. Смутно, потому что был пьян, но… – он внезапно усмехается. – Это многое объясняет.

– Что именно? – быстро спрашиваю.

– Запах твоих духов. Он заполнил мою квартиру, я всё думал, почему он так знаком. А сегодня ночью я дышал им, пока мы спали рядом. Он вызывает мыслеобразы подсознательно. Ещё подумал, почему вдруг мне вспомнился тот отдых. Решил, что раз мы в отеле, то нормально, что мозг выдаёт воспоминания об отелях. Но дело не в месте, а в тебе.

– Видимо… А только запах духов? Больше ничего не помнишь?

Ваня мотает головой.

– Прости, я тогда был немного в себе, да и вообще жил, не особо задумываясь о ком-либо. Тот ещё засранец в общем.

– Ты точно о себе говоришь?

– Точно.

– Ты мне тогда не показался таким уж пьяным.

– Поверь, я тебе и сейчас им не покажусь, если выпью. Моя личная особенность. Покер фейс и адекватное поведение. И не смотри, что в мозгах туман. Но я сейчас редко к алкоголю обращаюсь. Не хочется.

Ваня ещё улыбается, когда его, видимо, накрывает новым осознанием. Улыбка застывает, потом рушится. И я вижу серьёзное задумчивое лицо.

– Сколько ты, говоришь, твоей дочери? – чуть хрипло интересуется он.

Ну вот… мы и добрались до самого основного. И отлично, что мне самой не пришлось на эту тропку в разговоре поворачивать.

– П-полтора.

– Полтора года?

Он мысленно считает. Потом невесело хмыкает.

– Серьёзно?

– Я думаю, что да.

– Думаешь?

– Ну у меня больше никого не было. Никогда. Только муж и… ты тогда. И сейчас вот.

Ваня отстраняется. Его руки разжимаются. Мне вновь холодно и… страшно. Я даже в лицо ему смотреть не