Я слежу за тобой. Не бойся. - Олли Серж

Я не помню, как оказываюсь в постели. Помню только, что перед тем, как провалиться в сон, мы с Макаром горячо целуемся и снова, зайдя в ласках слишком далеко, он медленно, закинув мою ногу себе на бедро, входит в меня… И замирает. В этом абсолютном ощущении целостности и приятной обессиленности, я засыпаю.

Будят нас утром настойчивые и тревожные звонки телефонов...

— Алло! Что? — Отвечает Макар. — Какого хрена?

Глава 40

Марина

— Какая нахер комиссия по усыновлению? — Рявкает Макар с такой злостью, что я замираю. — Пусть только попробует пустить этих придурошных на порог! Все! Никакого знакомства! Или им самим нужны будут опекуны!

Тяжело дыша, сбрасывает звонок.

Ничего не понимая, я прижимаю к своей обнаженной груди одеяло и смотрю, как ритмично ходят по лицу Сизова желваки.

— Макар… — выдыхаю. — Ты ничего сказать не хочешь?

Он бросает на меня хмурый взгляд, будто я в чем-то виновата.

— Поздравляю, — отвечает грубо, — ты очень талантливый и сердобольный педагог.

— Ты о чем? — Осаживаюсь. Были бы у меня на макушке уши, они сейчас бы прижались к голове.

— Так… — прикрывает глаза Макар и делает жест, чтобы я подождала. — Минуту.

— Ты меня пугаешь, — шепчу.

К своему вибрирующему телефону даже боюсь тянуться, хоть и понимаю, что мы бессовестно проспали.

— Это должно было произойти в субботу, но случится сегодня. Не страшно. — Говорит Сизов.

— Что произойти?

— У тебя появится дочь, Марина, — выдает бескомпромиссно. — Сегодня.

— Что? — Распахиваю глаза. — Откуда она возьмется?

— Та девочка, которую ты решила избавить от интернатовского гнета и перевести в семью, моя дочь. Я рад, что мы об этом поговорили.

Я шокировано смотрю на Макара. Он шутит? Не похоже, чтобы он шутил. Да и кто такими вещами шутит?

— Я приказал уничтожить все документы, что ты собрала, но в один электронный реестр они все-таки утекли. Машу хотят усыновить у увезти за границу, если опекун не заявит свои права.

— А кто был опекуном раньше?

— Этого человека не существует!

— Макар, — мотаю головой, — ты извини. Я ничего не понимаю. Ты не говорил о дочери! И почему сам не можешь ее забрать?

— Потому что она меня никогда не видела, — ошарашивает меня ответом Сизов. — И не знала.

— Как это? А ее мама?

— Умерла. Я сам не мог воспитывать младенца.

— И это мне сейчас говорит «правильный мужчина»? — Не могу я справиться с чувством накрывшего меня разочарования. — Это так ты не боишься детей? Да и Маше нужна гармоничная, сложившаяся, традиционная семья! А не наш случившийся по странным обстоятельствам союз! Она — ранимая, нежная девочка…

— Вот и отлично! — Перебивает меня Сизов. — Вы отлично поладите: обе нежные и ранимые. А я сделаю так, что вы ни в чем не будете нуждаться.

— Макар, я не согласна! Ты связываешь меня по рукам и ногам! Да и со вторым ребенком я стану совсем беспомощной! Они могут болеть по-очереди! Когда мне будет работать? Ты знаешь, сколько стоит обеспечить ребенка?

— Я не понимаю, почему ты говоришь о деньгах?!

— Потому что если мы расстанемся, куда мне девать девочку?! — Начинаю кричать. — Она же не собака! Она будет звать меня мамой! А я на троих не заработаю! У меня даже квартиры нет!

У меня к глазам подкатывают слезы.

— Сегодня на твою маму будет куплена квартира, — сухо и тихо говорит Макар. — Ты же единственная наследница?

— Я? Да! Но это…

— Это чтобы твоему бывшему не пришло в голову делить совместно нажитое.

Встаю с кровати и, завернувшись в одеяло плотнее, иду к окну. Мне нужно прийти в себя и подышать. Какая квартира, Господи! Как у Макара все просто решается!

Как вообще выжить на таких скоростях? Интересно, Сизову знакомо слово ответственность? Или он считает, что жить вместе — это прогулка по ромашковому полю?! Особенно детьми…

Смотрю на весенне, только что проснувшееся солнышко и кусаю губы. Понимаю, что должна согласиться при любом раскладе. Я моральная должница Макара. Но то, как он действует, выглядит чересчур авторитарно. И мне это абсолютно не нравится! Я снова его боюсь!

Почему, в конце концов, он не поговорил со мной об этом вчера прежде чем тянуть в постель?

Чувствую как Сизов подходит сзади и обнимает меня, целуя в плечо.

— Я не знал, как рассказать. Для меня это очень болезненная история. Все должно было случиться само собой, поэтому я оттягивал, как мог. Мы бы заехали в субботу в интернат, чтобы завести игрушки. Воспитатель бы вывела к нам Машу…

— А дальше? — Шепчу. — С чего ты решил, что она бы с нами поехала? Кто бы ее отпустил.

— Это я бы решил.

— Ты не собирался мне говорить, что она твоя дочь! — Поражает меня догадкой! — Ты бы все обставил так, что я бы снова решила, что ты — герой. А как быстро ради девочки я бы сказала да…

Резко разворачиваюсь. Внутри меня все кипит от обиды.

— Ты жестокий манипулятор, Макар! Мой ответ — нет! Ясно?! Знакомься с дочерью сам! Налаживай контакт! А вопрос с усыновлением я решу! У Маши не было медицинской справки. Я ее сделала, но ещё не передала! Это затянет вопрос передачи опеки на несколько месяцев!

Взгляд Макара становится ледяным.

— Значит, ты отказываешь мне в помощи. Я правильно понимаю? А я думал, что мы вчера решили быть семьей.

— Семья, Макар, так не поступает! Они не врут друг другу! Что от тебя ждать? Я не знаю! А ты хочешь, чтобы я доверила тебе двоих детей!

Обхожу его, сбрасываю одеяло и начинаю поиски одежды. Влезаю в растерзанное платье. Остальная одежда внизу.

Беру телефон. На нем несколько пропущенных от завуча по воспитательной и сообщения от Вики. Сначала о том, что они с Мишкой в саду, а потом о том, что ее поставили вести мой урок у седьмого класса.

Черт! У них же проверочная работа должна была быть! Меня точно уволят! На этот раз справкой из больницы не прикроешься. А вообще, если поспешить, то я вполне успеваю ко второму.

— Я могу попросить кого-то отвезти меня на работу? — Спрашиваю у Созова подрагивающим голосом.

Он, не заботясь о моем комфорте, достает сигареты и начинает курить в окно.

Подождав ответ несколько секунд, хмыкаю.

— Ясно.

Уже собираюсь выйти из комнаты, попутно размышляя на сколько далеко от поселка автобусная остановка или мне придется ехать до метро на такси, как вдруг на пороге меня останавливает голос Макара.

— Мать Маруси убили. Мои враги. Они не знали о ребенке, потому что