Навсегда Чужая.Любовь Агнеса - Айрин Крюкова

— Ты даже не представляешь, как каждую ночь я видел тебя подо мной. Как до безумия желал тебя… снова и снова,— прошептал он низким голосом.

Я ошеломлена его признанием.Все это время я считала, что ему противно спать со мной.

— Ты даже не знаешь, что я чувствовала, когда ты так и не прикоснулся ко мне после той ночи, — прошептала я с болью.

— Прости, я был просто гордым придурком, — сказал он, глядя на меня с такой страстью, что воздух вокруг стал обжигающе горячим. — Теперь я не отпущу тебя из своих объятий.

После этого он снова впился в мои губы, и я ответила ему с такой же страстью.

Его поцелуй выбивает меня из мыслей.Его губы терзают меня, его язык вторгается в мой рот, подавляет, подчиняет.Его страсть направлена на меня.Моему счастью нет предела.

Он отрывается от моих губ, и спускается поцелуями к моей груди.Захватывает губами поочередно каждый сосок.Зализывает, прикусывает и неумолимо спускается все ниже и ниже, пока его лицо не оказывается у меня между ног.

От осознания того, что он собирается сделать, я залилась краской. Я раньше слышала об этом от дам из светского круга, но вживую это казалось слишком смущающим. Я судорожно прошептала:

— Рэймонд… — но он взглядом приказал заткнуться, и я прикусила нижнюю губу.

Я вздрагиваю, когда чувствую его губы между ног.Я пытаюсь прикрыться рукой, но Рэймонд не позволяет.

— Ты так сильно течешь,— от его слов я больше заливаюсь краской.

Рэймонд совращает меня пальцами.Массирует, мягко трется о чувствительную плоть, заставляя выгибаться.Я стону и содрогаюсь, словно меня мучают или пытают.Он раскрывает мои ноги сильнее, и проводит языком по лону.От тех приятных ощущений, что я испытываю, на ногах поджимаются пальчики. Он чередовал быстрые и легкие движения с твердым, но медленным облизыванием, пока я не стала задыхаться на грани оргазма.Это невероятно.

Я даже представить не могла, что это так приятно.

Он безжалостно принимается ласкать меня языком, окончательно доводя до исступления.

Больше не в силах терпеть, взрываюсь на тысяча куски.Это было просто нечто.

— Ты такая сладкая,— утыкаясь в мой лоб произносит.

Он опять нашел мои губы для очередного сладкого поцелуя.Стыд напрочь улетает.

— Хочу в тебя,—произносит так грязно, что мне захотелось быстрее почувствовать его внутри.

Я вздохнула, когда почувствовала его горячую головку у входа.От предвкушении я начала ёрзать, из-за чего его плоть соприкоснулась к складкам.Он застонал, и без предупреждения вошёл на всю длину, заполнив меня до отказа.Я вскрикиваю. Мне больно. Но вперемешку с безумным желанием это ощущается совсем по-другому. Приносит неистовое наслаждение. Я ощущала каждый его дюйм и не смогла бы сдвинуться, даже если бы захотела.

— Всё ещё такая тесная, как в первый раз, — хрипло прошептал Рэймонд.

Неудивительно, что мне всё ещё больно. Это ведь всего лишь моя вторая близость за всю жизнь.Да и прошло достаточно времени с той самой ночи.

Он двигается внутри меня быстрыми толчками, я цепляюсь за его шею, двигаюсь навстречу, царапаю острыми ногтями его спину. Он похож на дикого зверя, действует жестко, но и в то же время я чувствую с его стороны заботу. Он с силой сжимает мою грудь, шепчет что-то на ухо, ласкает меня руками.И опять склоняется к моему лицу, впивается в мои пересохшие губы, и мы сливаемся в жестком поцелуе.

Я выгибаюсь дугой, обвивая руками его шею, и бесстыдно стону, умоляя не останавливаться.

Он старается двигаться плавно и осторожно, но иногда срывается, вбиваясь в меня, оставляя на теле синяки от своих пальцев, а на шее засосы.

Вскоре Рэймонд стал двигаться быстрее.Звук шлюпков заполнил комнату, и смешивался с моими отчаянными стонами и всхлипами, подводя меня к оргазму.

Не знаю точно, как долго мы занимались любовью, удовольствие медленно росло, пока я не вонзилась пальцами ног в матрас, отчаянно нуждаясь в освобождении, и, когда оно, наконец, наступило, мои сокращающиеся мышцы забрали Рэймонд вместе со мной, и он излился в меня с хриплым стоном.

После этого он медленно вышел из меня, рухнул рядом и притянул меня к себе, целуя в лоб. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Моя левая рука легла на его грудь, лениво рисуя круги.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

Не знаю почему, но мне казалось правильным сказать это именно сейчас. И он сразу же притянул меня к себе, как будто боялся упустить момент. Его губы вновь нашли мои, и поцелуй был полон страсти и нежности. Я с трепетом ответила ему.

— Ты даже не представляешь, как я счастлив слышать это из твоих сладких губ, — прошептал он, оторвавшись от моего рта. — Я тоже тебя люблю.

Моему счастью не было предела. Всё это казалось сном, и если бы это был сон — я не хотела бы просыпаться. Мы лежали в обнимку, молча наслаждаясь друг другом. Тепло его тела, размеренное дыхание, стук сердца — всё это теперь было моим.

И вдруг я решилась задать вопрос, который давно сидел у меня в голове:

— А что стало с Элизабет Брэй?

Он резко напрягся. Его челюсти сжались от ярости.

— Я отправил её в ссылку в деревню Ламбрей, — холодно прошептал он. — Теперь она будет жить в нищете. Это её наказание.

В его голосе не было ни капли сожаления. Он не просто не любил её — он презирал. Его ненависть к ней была осязаемой, почти физической.

Я молча кивнула. Мне не было её жаль. Даже тогда, когда её выдали замуж за короля соседнего государства, я не почувствовала сочувствия. Она сама вылепила свою судьбу. Её натура заслужила такое окончание.

Я крепко обняла его, прижавшись щекой к его груди. Моё сердце было спокойно. У меня есть любимый муж. У нас есть прекрасная дочь. Это было началом моей новой, счастливой жизни.

Конец