Наследник для звёздного захватчика - Маша Малиновская

— Но наш визит вряд ли можно назвать официальным, — заметил Шейн.

— Вот именно, котик, — Яра мило улыбнулась, а Шейн побагровел от злости. Вряд ли он одобрял, чтобы она его так называла, а тем более когда они были не вдвоём.

— У нас действительно выбора нет, — сказал Тайен, внимательно посмотрев на всех. — Но нам нужно подготовиться к высадке на Базис. Никто не должен заподозрить, что Лили и Шейн — земляне, а Яра беременна. Иначе мы все как один отправимся на невольничий аукцион. Нам нужна легенда.

— Нам быть рабами не привыкать, правда, сестра? — с сарказмом процедил Шейн.

Яра снова закатила глаза, а Тайен поджал губы, но всё же они оба промолчали. Я же укоризненно посмотрела на брата. Как бы там ни было, и Тайен, и Яра сделали для нас с Шейном то, что совсем не обязаны были, при этом многим пожертвовали. И сейчас, если мы будем выяснять отношения, то ни к чему хорошему не придём.

— Значит, давайте готовиться, — кивнула я. — С чего начнём?

— С адаптационной сыворотки, — Яра извлекла из металлического шкафа в виде трубы инъекционный пистолет и блистер с какими-то капсулами. — Иначе ваша землянская кровь свернётся уже через час после высадки на Базис.

В груди стало горячо, в пальцах заколола дрожь. Моя память ещё слишком живо отображала картинки моей адаптации в доме командора, я прекрасно помнила тот ужасный, сводящий с ума жар, вызванный сывороткой. Казалось, едва рассудка тогда не лишилась.

Но выбора у меня не было и в этот раз.

37

К моему удивлению, адаптация прошла почти незаметно. Шейн перенёс чуть тяжелее, но тоже без особых каких-то неудобств.

Все десять дней мы готовились, пока летели. Яра и Тайен объясняли нам с Шейном некоторые особенности взаимодействия кроктарианцев с другими расами, инструктировали, как себя вести, как говорить, о чём говорить и с кем, если возникнет необходимость.

Шейн продолжал изучать структуру корабля, а мы с Ярой разбирались в системах жизнеобеспечения пассажиров.

Живот Яры будто замедлил свой рост. Возможно, время по мере отдаления от Земли текло в пространстве иначе, и организм Яры работал по другому вектору. По крайней мере, за эти десять дней живот не увеличился и, выбрав другой фасон костюма, его можно было скрыть так, что никто и не заметит небольшую выпуклость.

Хотя я и настроилась подготовиться к высадке максимально, но тревога всё равно постоянно ворочалась за грудиной. И если бы не объятия и поцелуи командора после отбоя, когда мы уходили в постели, не его ласки, его сильные руки, сжимающие меня в объятиях, то не знаю, как бы я выдержала.

— Выдержала бы, Лили, — сказал Тайен, застёгивая на спине молнию моего костюма, когда мы готовились ко входу в зону галлактионов. Перед этим я нежно поцеловала его и высказала свои мысли вслух. — Ты и не такое выдерживала. Ты очень сильная, моя Лайлэйн, тебе не стоит недооценивать себя.

Мне всегда казалось, что я не справляюсь, что не способна вынести всё то, что сваливалось на меня. Каждый раз я чувствовала себя слабой, думала, что не выдержу. Мне казалось, что каждый раз я ломалась под тяжестью обстоятельств. И сейчас слова Тайена, как ничто другое, вселяли в меня уверенность в своих силах и надежду, что, может, я не так уж и слаба.

Мы были готовы и все четверо, замерев в напряжении, смотрели в лобовой иллюминатор, когда Тисас медленно приближалась к огромному астероиду.

— Я включила торговый сигнал, какой принят на Базисе. Надеюсь, нас не встретят силовым лучом, — произнесла Яра.

— Как здесь что-то или кто-то может жить? — покачал головой Шейн. — Это же каменная глыба. У него даже атмосферы нет.

— Всё живое здесь находится под поверхностью, — пояснил Тайен. — Астероид похож на сыр — весь испещрён ходами под корой. Все системы жизнеобеспечения создаются искусственным путём.

— У них даже наказание есть такое, — усмехнувшись, сказала Яра, — выбрасывать на поверхность. Не угодил чем-то — вперёд наружу. Без респиратора, конечно же. Хотя, я бы выгоняла с ним, так намного интереснее. Только представьте: ты знаешь, что скоро сдохнешь, но цепляешься за эти несколько часов в призрачной надежде. И чем ближе конец, тем отчаяннее ты веришь…

— Хватит, Яра, — оборвал её Тайен, а у меня мороз по коже побежал. Конечно, беременность меняла Яру, как и метка, связавшая её с Шейном, но в ней было ещё столько густой тьмы, что хватит на несколько жизней.

— А ты когда-нибудь, хотя бы на секунду вообще задумывалась, что могут почувствовать близкие тех, с кем такое сотворят? — Шейн посмотрел на неё холодно, я заметила, как его передёрнуло.

Яра сначала усмехнулась и уже явно хотела что-то ответить в своём стиле, но внезапно замерла и нахмурилась. Её пальцы неосознанно прикоснулись к животу, а потом сжались в кулак. И она промолчала.

Как бы это странно ни было, но она снова, как и тогда за столом, промолчала в ответ на замечание Шейна.

И что-то мне подсказывало, что она всё же представила. Всего на секунду, но представила. Но только не тех своих близких, которые у неё уже были, а того, другого — которому она собиралась подарить жизнь. И это прострелило её в самое сердце. Её каменное, как этот астероид, но всё же сердце.

— Тисас, переходи в режим плавного снижения в условиях отсутствия атмосферы и низкой гравитации, — отдал приказ системе корабля Тайен, и Тасас, включив пульсацию сигнальных огней, сначала завис, а потом стал приближаться к астероиду.

Сели мы через сорок минут, если считать по земному времени, и вполне мягко. Надели респираторы и подошли к шлюзу.

Я сжала пальцы Тайена, ища поддержки.

В моей жизни было много моментов, когда мне было страшно. По-настоящему страшно. И посадку в космосе во время побега на астероид, принадлежащий контрабандистам, можно вполне было отнести к таким моментам.

Но, к собственному удивлению, я чувствовала себя вполне уверенно и достаточно спокойно. И всё потому, что рядом был Тайен. Его крепкое плечо, его слово, вселяющее в меня уверенность.

Шлюз, зашипев, открылся, и мы по очереди спрыгнули на поверхность астероида.

Темнота, окружённая миллионами точек звёзд, сухая пыльная поверхность, трещины под ногами. Ветер. Действительно кусок камня. И наказание оказаться тут, даже имея возможность дышать,