Мистер Июль - Николь С. Гудин

Я даже не ударил его в ответ — у меня нет на это права. Он заслуживает того, чтобы разозлиться.

— Какого хрена? — Я слышу голос Расти и чувствую, как Джастина отрывают от меня.

Я вытираю кровь, льющуюся у меня из носа, и вижу, как Зверь удерживает Джастина, пока тот пытается освободиться.

— Он обрюхатил мою сестру, — рычит Джастин.

Зверь бросает на меня взгляд.

— Черт, Хоррор, правда?

Я киваю, и Джастин вырывается еще сильнее.

— Успокойся, мать твою, — требует он.

Джастин замирает.

Расти протягивает руку, чтобы помочь мне, и я поднимаю свою задницу.

Джастин указывает на меня пальцем.

— Ты знал, чем это для нас обернется, но все равно пошел и сделал это.

Мое сердце бешено колотится, но во мне не осталось сил сопротивляться. Я не хочу с ним ссориться — я просто хочу, чтобы он понял.

Я хочу, чтобы он принял нас.

— Я знаю, что сделал, — соглашаюсь я.

— Итак, ты сделал свой выбор. Ты выбрал ее.

— Да выбрал.

Он собирается заговорить снова, но я перебиваю его.

— Я не собираюсь стоять здесь и извиняться за это. Я выбрал ее. Я бы выбрал ее снова, а не кого-то другого. Даже тебя.

Я вижу, что он сопротивляется, но я не могу остановиться сейчас.

— Я знаю, что из-за этого я никудышный друг, но что есть, то есть. Рэмси заслуживает того, кто поставит ее превыше всего остального, и я намерен поступать именно так до конца своей жизни, если она мне позволит.

Я вижу, какая война идет у него в голове.

— Ты действительно думаешь, что она заслуживает чего-то меньшего? — требую я.

— Нет, но...

— Никаких «но». Ты знаешь, я буду заботиться о ней лучше, чем кто-либо другой. Я никогда не допущу, чтобы что-то случилось с ней или с нашим ребенком, даю тебе слово. Я буду ставить ее превыше всего. Даже если это будет стоить мне нашей дружбы, я все равно выберу ее.

Он смотрит на меня пустыми глазами.

— Отпусти меня, — шипит он на Зверя.

Тот неохотно отпускает его, и Джастин отмахивается от него.

— Я ухожу отсюда, — говорит он, поворачивается и уходит.

Расти глубоко вздыхает, глядя ему вслед.

— Ну и черт с тобой.

С этим не поспоришь.

— Давай-ка приведем тебя в порядок, чувак.

— Мне нужно увидеть Рэмси, — возражаю я.

— Не похоже, что ты это сделаешь, — замечает он.

Я дотрагиваюсь до крови, стекающей по моему лицу.

Блядь. Он прав.

Он подталкивает меня в сторону моей раздевалки.

— Я уговорю Джулиет навестить ее, — заверяет он меня.

Я киваю в знак согласия.

Это единственный выбор, который у меня есть.

Глава 26

Рэмси

Он врывается в дверь, его волосы все еще мокрые после душа, но, к счастью, порезы зашиты.

Я вытираю слезы, выступившие у меня на глазах.

— Пинки, — выдыхает он с болью в голосе, опускаясь передо мной на колени.

— Я оставлю вас на минутку, — говорит Джулиет, поднимаясь со своего места рядом со мной и исчезая за дверью, тихо закрывая ее за собой.

— Он воспринял это не очень хорошо.

— Я знаю, — говорю я, протягивая руку и осторожно проводя пальцами по его волосам.

У него синяки на скулах и челюсти, а также припухлость на брови, где ее снова рассекли. Губа разбита, но совсем немного.

— Ты слышала? — спрашивает он.

Я киваю.

Я слышала каждое слово, каждую стычку, каждый удар.

— Ты действительно так сильно меня любишь? — Шепчу я.

Его темные глаза, полные беспокойства, смягчаются, когда он тянется ко мне.

— Я люблю тебя так сильно и даже больше, я обещаю, что больше никогда не буду таким глупым, я никогда не причиню тебе боль.

Он обнимает меня за талию своими сильными руками и утыкается лицом в мою рубашку.

Я никогда не видела его таким уязвимым.

Он умоляет меня... о прощении... о еще одном шансе.

Меня поражает, что я могу поставить Хадсона Скотта на колени.

— Это не только твоя вина... Я сделала поспешные выводы; мне следовало просто поговорить с тобой.

Он слегка отстраняется и смотрит на меня с серьезным выражением лица.

— Я хочу, чтобы ты знала, что между мной и Ванессой ничего не было. Ее вообще не должно было там быть, но мне жаль, что она там была. Я выгнал ее, когда ты ушла, и она больше не вернется.

— Тебе не нужно ничего объяснять.

— Я хочу.

Я снова провожу пальцами по его голове.

— Я знаю, ты слышал, как я говорил по телефону тем утром.

Я киваю, нервно покусывая губу.

— Я не имел в виду то, что сказал.

— Я знаю, — шепчу я. — Прости, я подумала о худшем.

Я должна была спросить его об этом. Я не должна была так просто предполагать.

— Джастин приставал ко мне из-за того, что я проводил с тобой время, и мне нужно было отвлечь его от своих дел; он испортил лучший вечер в моей жизни.

Мои губы растягиваются в улыбке. — Лучший вечер в твоей жизни?

— Да, черт возьми, — рычит он, осторожно кладя руки мне на живот и нежно поглаживая его. — Не могу поверить, что у нас будет ребенок.

— Я тоже не могу, — признаюсь я.

— Я буду любить этого ребенка так же сильно, как люблю тебя, Пинки.

На мои глаза снова наворачиваются слезы, только на этот раз по совершенно другим причинам.

— Хадсон, мне нужно тебе кое-что сказать, — шепчу я.

Он замирает, его глаза встречаются с моими.

— Я люблю тебя, чемпион.

Он улыбается так широко, как я никогда не видела.

— Это хорошо, малышка, это действительно хорошо.

* * *

— Я открою, — кричу я Хадсону, бросаясь к входной двери.

Я протискиваюсь мимо штабеля коробок в коридоре и чуть не спотыкаюсь о пакет с одеждой, когда, спотыкаясь, направляюсь к входной двери.

Я беру себя в руки и рывком открываю дверь.

— Джастин, — выдыхаю я, когда мой взгляд падает на мужчину с другой стороны.

Он, пожалуй, последний человек, которого я ожидала здесь увидеть.

Ни Хадсон, ни я ничего о нем не слышали уже месяц.

— Привет, Рэм-Рэм, — виновато бормочет он.

— Ты здесь.

Он кивает, опуская голову, чтобы избежать моего взгляда.

— Ты здесь, — повторяю я, и мой тон меняется от потрясения к облегчению. — Черт возьми, я скучала по тебе, — кричу я, бросаясь в его объятия.

Он отшатывается, но умудряется подхватить меня, и его низкий смешок раздается у моего уха.

— Я