Наследник для дона мафии - Тала Тоцка

В груди сворачивается стальной жгут. Разворачивается. Впивается прямо в сердце. И проворачивается.

Ничего не держит. Ничего...

Только как представлю, что я больше не увижу Феликса, глаза застилает мутная пелена.

— Что ты такое говоришь, Костя, — возмущается Оля. — Как она уедет и его бросит?

— Вот так сядет на самолет и полетит. Сделаем ей новые документы, и прощай Роберта Ланге.

— Не вмешивайся. Она сама должна решить, что ей делать. В который раз менять жизнь не так просто, как ты думаешь. Ну, не плачь, не плачь! — Оля меня обнимает. И шепчет. — Мне тоже жалко...

— Ничерта вы в мужиках не понимаете обе, — фыркает Костя и отворачивается. — Жалко им! Жалко у пчелки в попке. Зато посмотрели бы на своего дона, как он себя поведет. Если нужна ему, то сразу искать побежит. А если нет...

— Он хороший парень, Костя, — шмыгает носом Ольга. Я просто сижу и реву. — Такие как Феликс в кино планеты спасают. А он здесь...

— Так то в кино, Оля, — у Аверина такой вид, будто он сейчас стукнет кулаком по столу, — его насильно никто в сицилийский клан не тянул и доном становиться не заставлял, понимаешь? Винченцо уговаривал, упрашивал, но не заставлял.

— Вы знаете, что самое ужасное, — говорю медленно, потому что самой страшно, что я это озвучу, — мне кажется, Феликсу самому начинает это нравиться. Он этим живет. Он сначала так ругался, а теперь во все вникает. То люстру ремонтировали, он Луиджи заставил ее несколько раз туда сюда спустить и поднять, пока все не починили. То в оранжерее цветы срезали, так он сам садовника Антонио в садовый центр отвез, чтобы тот выбрал новые кусты. И так во всем. На кухне оборудование собрался менять, а он же про «умный дом» мечтал...

— Ты не путай особняк и клан, детка, — буркает Аверин. — Особняк ему от отца в наследство достался. Вот Феликс как нормальный мужик в доме порядок и наводит. Ему семью хочется, жену, детей, вот это вот все... А не контрабанду и нелегальные рынки оружия.

Качаю головой.

— Не нужна ему семья, Кость. Я сама слышала, как он говорил Арине, что не нужна. Что он не создан для этого. Своими ушами, — и для верности показываю на уши.

— Ну вас обеих, развели тут сырость, пойду покурю, — Аверин расстроенно отмахивается, встает и уходит в зону, предназначенную для курения.

Оля смотрит на меня глазами, полными сочувствия. Затем осторожно берет за руку.

— Милана, не слушай его. Вообще не слушай мужчин. Они часто сами не знают, чего хотят.

— Костя знает, — всхлипываю, — я его не слушала, а он все время правду говорил.

— Костя такой умный только когда это других касается, — она улыбается и протягивает мне салфетки, — а когда говорит сердце, ты должна только себя слушать.

— Тебе хорошо, Костя тебя любит. — хлюпаю я носом. — Он однолюб.

— Да, однолюб, — кивает Оля, — и двадцать лет любил другую женщину.

У меня отвисает челюсть. Я напрочь забываю, что собиралась плакать.

— Как это? Это неправда! Мы когда познакомились, он тебя любил!

— Уже тогда да. Но потом мы все равно расстались. И я думала, что между нами все кончено, — она заботливо вытирает мне лицо салфетками. — Вот скажи, тебе не наплевать на эту Арину? Ну и что, что Феликс считает, что Миланы не было? Зато есть Роберта. И может мне показалось, но взгляды этого парня в адрес Роберты бросались вполне заинтересованные. В конце концов, он твой муж.

— Ты предлагаешь мне... — запинаюсь и смотрю на Олю.

— Ничего не предлагаю, — пожимает она плечами. — Просто если бы я дальше тупила и носилась со своей гордостью, то у одной жабы был бы классный муж Костя. А я скорее всего была одна, потому что другого такого Кости больше нет. И он не был бы с ней счастлив, это я знаю точно. Так что кого бы там ни любил твой дон, ты можешь просто попробовать влюбить его в Роберту.

— Кости мне перемываете? — Аверин появляется как всегда бесшумно и чмокает Олю в макушку.

— Конечно, о ком же нам говорить, если не о тебе, дорогой? — берет его за руку Ольга.

— Тогда давайте не будем портить себе аппетит и наконец поедим, — садится он за стол и разворачивает меню. Смотрит грозно поверх разворота. — И чтобы я больше до не слышал до конца обеда ни про донов, ни про мафию, понятно вам?

* * *

Феликс

Подставляю лицо утренним солнечным лучам.

Походу я давно не завтракал в одиночестве и даже как-то отвык.

Теперь я понимаю, для чего отцу нужен был такой огромный домина.

В последнее время у меня постоянный движняк. То Платонов переехал — я не стал его в отдельный дом отселять, выделил комнату в «гостевом» крыле.

Потом Аверин вдруг приехал навестить. Приезжал-уезжал, на обратном пути снова заехал с женой. Это мы впервые с Ольгой Авериной так близко пообщались.

Сначала у них дети были совсем маленькие. Потом если и пересекались, то все больше на общих приемах, да и то буквально несколько раз. Она не любительница таких мероприятий.

Теперь все внезапно разъехались, и мне одному даже завтрак не лезет.

Хоть Ольшанскому звони. Один он мне конечно нахер не нужен, зато Арину с Катюхой привезет. А мы с ним все равно собирались у меня в офисе встречаться, я ему должен решение проблемы с приятелем подогнать.

Звоню, и на удивление Демид соглашается.

— Арина как раз просилась, чтобы я взял ее с собой, у нее к тебе какое-то важное дело. Катю с няней оставим, приедем вдвоем с Ариной и потом вместе поедем в офис.

— Давайте так.

Мне лишь бы одному не завтракать.

Платонов тоже куда-то с утра усвистал, сказал, в офис приедет.

— Роберта, принеси пока кофе. Завтракать я буду позже, скажи на кухне, чтобы рассчитывали еще на две персоны.

— Хорошо, синьор.

Роберта уходит, смотрю ей вслед. Стройная тонкая фигурка. Прямая спина.

На ходу быстро проводит рукой по волосам, проверяя прическу. Заправляет за ухо несуществующую прядь.

Такой простой непритязательный жест.

В сознании что-то вспыхивает как короткое замыкание. Вспыхивает и гаснет...

Да нечего тебе заправлять, все зализано, будто корова языком зализала. Так и хочется догнать, снять эту белую херню, выдернуть шпильку и растрепать волосы.

Но нельзя. Я же блядь дон.

А дону не положено гоняться за горничной по особняку...

Съезжаю по спинке