Предавшие крылья - Елена Яр

– Есть планы на вечер? – спросила у меня Бернадет. – Позанимаемся сегодня, или ты устал?

– Сегодня мы празднуем, – прервал ее Ридли. – К моему великому сожалению, вас позвать не может: мы собираемся чисто мужской компанией.

– Да? – удивилась я, поймав восторг от одной мне понятной иронии.

– Да. – Парень довольно кивнул. – После ужина скажу, где все будет.

У себя в комнате я по обыкновению застала Гара. С наступлением более теплых дней окно можно было уже и не закрывать полностью. К тому же сокол научился довольно ловко его затворять.

– Необязательно было гадить на него, – укоризненно сказала я ему, стаскивая грязную одежду.

– Да? – удивился он. – Но когда мы утром обсуждали участие рыжего утырка в игре, ты сказала: «Насрать на него». Я решил, что это такое распоряжение. Разве нет?

Я посмотрел на совершенно невинное выражение птичьей морды и не смогла сдержать улыбку.

– Ты ж мой любимый стервец!

– Я не стервец. Я сокол, – скромно заметил он.

Студентка 16

Праздновать парни позвали на крышу – оказалось, у них есть ключ от запертого выхода на здание мужского общежития. Не самая высокая точка академии, но довольно внушительная. Плюс ее не видно с главной башни, что обеспечивало сохранение тайны. Вид, надо сказать, открывался восхитительный: с одной стороны – на большую часть академии, а с другой, за шпилями, – на горы, верхушки которых все еще были покрыты снегом.

– Нам ключи от крыши отдали предыдущие выпускники, – рассказывал Ридли, пока мы поднимались. – А мы потом передадим тем, кто останется после нас.

– Вам – это команде по пелоте? – уточнила я.

– Нет, не только, – улыбнулся Ридли. – Но хранятся ключи всегда у капитана, то есть у Алекса, и мы иногда пользуемся своим положением и ходим сюда чисто игроками. Ну, вот как сейчас.

– Правила такие, – сообщил Шеффилд. – Не шуметь, не магичить, с крыши не падать. Сможешь запомнить?

– Если Ридли запомнил, то и я смогу, – оскалилась я.

– Эй! – Ридли шутливо толкнул меня в плечо.

Я поморщилась от боли. Парень точнехонько попал в то место, что так неудачно прижег Мунк.

– Ой, прости, – повинился он.

– Почему к лекарю не пошел? – спросил Алекс.

– Думал, что ерунда. Завтра схожу.

Мы расположились рядом с большой трубой почти у самого конька. Она была теплой и нагревала поверхность вокруг себя, что было очень кстати в этот прохладный вечер.

Звезды зажглись в темно-синем небе, и оторвать от них глаз было невозможно. На меня накатила грусть. Как там учитель? Чем сейчас занят? Может, он не в духе и отправился в горы, чтобы раскидывать молнии…

– У нас на Хребте звезды кажутся ближе, – я даже не сразу поняла, что сказал это вслух.

– И как это, учиться у Басбарри Грома? – отозвался Алекс.

Если бы не общее настроение, не тихие голоса парней и не красивый вид, расстилающийся под ногами, я бы не ответила. В крайнем случае, отшутилась бы. Но сейчас сказала:

– Непросто. Интересно. Неподъемно. Захватывающе.

Ридли хмыкнул.

– Мне он показался человеком, своего мнения не меняющим, – сказал Алекс.

– Он странный, но очень умный. Иногда поражает своим интеллектом, а иногда просто выводит из себя нелепыми закидонами. – Сама от себя не ожидала, но я рассказала парням о жизни на Хребте, об уроках Грома и о ноже, что был воткнут в стену у двери.

– И как, – уточнил Ридли, – ты думаешь, он правда выгнал бы тебя, если бы нож дошел до косяка?

– Скорее да, чем нет, – подумав, ответила я. – Хотя с Громом нельзя ни в чем быть уверенным на сто процентов.

– Ну, – весело сказал Ридли, – в чем можно быть уверенным точно, так это в том, что вот это бутылка очень приличного вина.

Он извлек из-за пазухи бутыль из темно-зеленого стекла и слегка покачал ею в воздухе. Никто из парней не удивился, из чего я сделала вывод, что все были в курсе.

– Вино? – уточнила я. – И как ты его пронес?

На территории академии был запрещен алкоголь, и я знала, что строгий привратник использует специальный амулет, чтобы проверять всех проходящих.

– Когда-нибудь я передам тебе это тайное знание, – с пафосом сказал он.

– Клоун, – фыркнул Алекс. – Давай, Бут, открывай, у тебя отлично это входит.

Пока Бут вытаскивал пробку, я с недоверием смотрела на бутыль.

– Ты пил раньше, Харпер? – спросил Алекс.

Я фыркнула:

– А словно вы не знаете, что в аристократических семьях бокал вина за ужином наливают всем достигшим восемнадцати лет.

Это было правдой, вот только девочкам вино всегда разбавляли водой, а на Грозовом Хребте мне в рот вообще ни капли не попадало. Впрочем, одна бутылка на семерых – это ерунда. Наверное.

Первым пригубил открывающий, за ним Ридли, следом бутылка перекочевала в руки Алекса. Он закинул голову, и горло дернулось, прогоняя напиток внутрь. Я залипла, не в силах оторвать взгляд от крепкой мужской шеи.

– Прости, Харпер, бокалов нет, – сказал Шеффилд. – Не брезгуешь?

Если у меня и была мысль отказаться, то теперь ее пришлось выкинуть прямо с крыши. Побрезговать я точно не могла себе позволить. Это словно прием в команду – неофициальный, но от этого не менее важный. Я коснулась губами горлышка и запрокинула бутыль. Терпкая ароматная жидкость полилась в рот. Это однозначно самое крепкое вино из того, что я пробовала, но мне удалось не закашляться.

Бутылка сделала три полных круга и закончилась. Тепло разлилось в животе, и конечности обрели какую-то удивительную легкость. А вместе с ними голова тоже начала заплывать медленным веселящим туманом. Улыбка поползла на лицо. Было хорошо и немного азартно – вдруг потянуло на глупости. Я открыла рот, чтобы сказать что-то умное, как вдруг раздалось хлопанье крыльев и на крышу перед нами опустился мой сокол.

– Гар? – удивилась я. – Что ты тут делаешь?

– Дело важное, – буркнул сокол, но по глазам я читала совсем другой текст: «Тебя, дуру, спасаю»

– Ого, фамильяр! – присвистнул Алекс. – Твой?

– Ну не