Предавшие крылья - Елена Яр

может быть правдой, что брат напал на сестру с какими-то грязными планами? Ну конечно нет. Моя позиция шаталась, словно я стояла на ходулях. Я сжала кулаки, чтобы было не видно, как дрожат руки. И зубы сцепила, потому что девчачьи бессильные слезы уже кипели рядом. Но такого удовольствия я им не доставлю.

Совсем свалиться в панику мне не позволило понимание, что у меня есть шанс оправдаться. Да, для этого мне придется раскрыть инкогнито, рассказать, что я не парень, а значит, напасть на Лалию с мужскими притязаниями не могла. Но этот выход был едва ли не хуже. Крах всех надежд и мечтаний.

Видя мое смятение, Мунк довольно расхохотался. Мои глаза метались по округе, пытаясь найти выход. И я заметила Гара, сидевшего на ветке недалеко от нас. Мысль, почему он не бросился мне помогать, мелькнула и погасла на краю сознания. Но это был определенно шанс.

– Все, что здесь произошло, видел мой фамильяр! – выкрикнула я. – Он подтвердит мои слова!

– У тебя есть фамильяр? – с явной нервозностью спросила Лалия, приближаясь и огибая меня по кругу.

– Не переживай, Лали. – Мунк мельком взглянул на птицу. – Даже если он настоящий магический зверь, в чем я лично сомневаюсь, его словам не придадут значения. Любой фамильяр защищает своего хозяина. И показания принимаются только в пользу чужих лиц. Ты что, не учила домашку у профессора Липшица?

Я не училась у профессора Липшица вообще и про фамильяров в принципе узнала только недавно, но почему-то сразу поверила Мунку – таким уверенным был его голос. Неужели и правда остается только одно?

– Мы идем к ректору, Харпер. – Мунк подошел и взял девушку под локоть. – А ты можешь идти собирать вещи.

Я сдаваться была не намерена, мозг работал на полную, но никакого лучшего решения найти не могла. Это было ужасно, и слезы снова подкатили к глазам. Я затравленно посмотрела на Гара, и тот дернул головой. Я моргнула, не понимая, и он повторил движение. Похоже, он хотел, чтобы я осталась, а не следовала за мерзкими рыжими.

Я повернулась вслед уходящим, чтобы поймать еще один издевательский взгляд Мунка. Ну уж хрен тебе! Я вернула ему не менее обжигающую ненависть. И повернулась к своему соколу.

Он слетел с дерева и приземлился рядом со мной на траву.

– Похоже, мне придется признаться, кто я, – негромко сказала я.

– С фига ли? – на удивление позитивно спросил Гар.

– А есть варианты?

– Под рубашку свою погляди, болезная. – Гар вложил в эту фразу всю свою вселенскую тоску по недалекости человекообразных.

– Да знаю я, что у меня есть грудь. Я девочка, – сказала я.

Он закатил глаза:

– И за что мне такая узколобая досталась? Что на цепочке под рубашкой висит, говорю, бестолочь?

Я схватила ректорский амулет через ткань и сжала в ладони. Надежда пронзила внезапно с макушки по самые пальцы ног.

– Ох ты ж…

И снова погасла. Если бы в момент происшествия этот камушек был активирован, то записал бы все, что произошло. И чтобы доказать мою невиновность, мне нужно было бы всего лишь показать амулет ректору и попросить прочесть запись. И все! Если бы не одно «но».

– Он не был активирован, – упавшим голосом сообщила я.

Гар отрывисто засвистел, что в его звуковом арсенале означало обычно хохот.

– И что? На войне и в картах блеф – первое дело. Соберись и чеши догонять этих придурков. Как с ними расквитаться, потом придумаем. А пока сделай так, чтобы они поверили, что амулет ректора был активен. Врать ты уже неплохо научилась, считай, сейчас у тебя зачет по лжи. Марш уже!

И я помчалась. Хорошо, что далеко уйти рыжие не успели – я нагнала их на самых ступенях ректорского корпуса, который как раз входом был расположен к парку.

Я затормозила, выравнивая дыхание.

– На вашем месте я бы сильно не спешил! – громко сказала я.

Они обернулись, но, разумеется, никакого беспокойства не продемонстрировали.

– Решил лично покаяться, Харпер? – спросил Мунк, но мой наглый и довольный внешний вид заставил его как минимум остановиться.

– Лично, да, – ухмыльнулась я. – План ваш был хорош, правда. Но есть такая штука как везение. И боюсь, она к вам сегодня повернулась задом.

– С чего бы? – звонко спросила Лалия. – Все сложилось просто идеально. Твоя прогулка, твой неуемный джентльменский порыв…

– Вы не учли одного, ребята, – сказала я, вытягивая из-под рубашки камень в оправе. – На мне амулет ректора, который записывает все, что со мной происходит. И он записал нашу с вами неприятность тоже.

– С чего бы ректору давать тебе подобный амулет? – нахмурившись, спросил Мунк.

– С того, что у меня экстернат. А значит, я не учился с вами все эти годы. И значит, я не определен ни в одну из четвертей. И чтобы я смог сдать экзамен на магическое взаимодействие, мне нужно было постоянно носить с собой это амулет.

– Это правда? – испуганным шепотом спросила Лалия, вцепившись в руку Мунка.

– Ерунда! – рыкнул тот. – Это просто какая-то подвеска. Он сейчас готов что угодно сказать, лишь бы вывернуться!

И тут дверь здания открылась, и на пороге появился ректор. Я сочла это добрым знаком и сделала пару шагов к нему:

– Господин Таннер, добрый вечер! Мне показалось, что ваш амулет уже полон и готов к тому, чтобы прочитать все, что со мной за эти недели случилось!

– В самом деле? – прищурился ректор. Он не мог не заметить моего повышенного энтузиазма. – Ну давай завтра, я уже запер кабинет.

– Но это же недолго, мы просто положим его в сейф, а посмотрите завтра!

– К чему спешить? – вмешался Мунк, а его улыбка могла зажечь полдюжины солнц, не меньше. – Завтра отбор на основной состав пелоты, ты же хотел участвовать, Харпер. Там можно сделать отличную запись, чтобы правильно выбрать тебе четверть.

Он внимательно следил за ректором, ведь если бы я соврала, и амулет предназначался для чего-то другого, Таннер бы его поправил. Но тот согласился:

– В этом есть смысл. Сделай еще завтра запись, а потом принесешь мне амулет. Спасибо за подсказку, Мунк.

Напряженные глаза рыжего смотрели прямо на меня. Лалия спряталась за его спину и теребила