Предавшие крылья - Елена Яр

– Я тоже когда-нибудь планирую выйти замуж, – сообщила мне девушка.

– Неожиданное заявление, – заметила я.

– Берни сказала, что ты не помолвлен и тебе самому надо искать себе жену. Так что… если что…

– Эммм… Спасибо, буду иметь в виду…

Докатилась. Сваха, потенциальный жених… Какие еще неожиданные открытия принесет это день?

Студентка 13

У третьей неожиданности были рыжие волосы и прелестные голубые глаза. Взгляд которых полоснул по мне острой бритвой, едва не отхватив реальный кусок плоти.

Невеста Алекса Шеффилда стояла перед входом в аудиторию, где должен был состояться урок Данли и, вероятно, ждала своего суженого. Я хотела пройти мимо, даже не здороваясь, потому что представлена мне эта девушка не была. И мне вообще не полагалось знать ни ее имя, ни ее статус.

Но она почему-то решила иначе.

– Ты! – резко сказала она, и я затормозила, едва от удивления не потеряв лицо.

– Я, – повода не согласиться у меня не было.

– Фима Харпер, – звучало почти как обвинение.

– Лалия Норфолк, – это был, наверное, самый тупой диалог за мою жизнь, и я скривилась. Но больше оттого, что имя «Лалия» каталось на языке неприятным на вкус шариком. Таким кислым, что хотелось сплюнуть.

– Ты знаешь, кто я? – уточнила она.

– И долго мы будем перечислять очевидные вещи?

Девушка нахмурилась, похоже, разговор пошел не по ее плану. Она оглядела меня с ног до головы, и я легко узнала это взгляд. Моя мама называла это «мгновенной оценкой матримониального потенциала» и уверяла, что девушка за секунду может определить, в какую категорию можно отнести нового увиденного мужчину: годен ей в пару или нет. Причем оценка производится независимо от возраста девушки и глубины ее замужества. «Негоден» – это приговор, вынесенный сразу и обжалованию не подлежащий. «Годен» – уже не такое однозначное решение, поскольку требует дополнительных данных: холост ли, насколько богат, щедр, глуп и так далее.

По глазам девушки себе приговор я прочла сразу: абсолютно, бесповоротно, категорически и совершенно без шансов. «Нет» размером с Грозовой Хребет.

– Так я и думала, – скривилась Лалия. – Выскочка Харпер, предполагаемый ученик Грома. Алекс рассказывал о тебе.

С недавних пор мой женский идеал довольно сильно поменялся. Красивые, вежливые и добрые девушки меня больше не восхищали. Наверное, потому что я сама перестала быть такой. Мне импонировала смелость, дерзость и уверенность в себе. Но не хамство. Именно поэтому красота рыжеволосой нахалки разом померкла. На мгновение мне даже стало жалко Алекса: возможно, с этой гранью своей невесты он еще знаком не был. Но в будущем, когда я официально умру, а они поженятся, вряд ли она сможет долго скрывать эту свою натуру. Впрочем, в высших семьях любовь и восхищение друг другом вовсе не обязательны.

Эффимия Берроуз просто прошла бы мимо. Но Эффи язык сдержать уже было сложно.

– Мне о тебе Алекс не рассказывал,предполагаемаяневеста Шеффилда.

Девица поджала губы и собралась было уже обрушить на меня поток слов, но ее взгляд метнулся мне за спину и все в одно мгновение переменилось. Черты лица смягчились, на щеках наметились нежные ямочки, ресницы взмахнули, заставив глаз заблестеть. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто приближался к нам по коридору. Вот я и не стала, а обогнула Лалию и скрылась в классе.

Шеффилд вошел через пару минут. Ну правильно, пока целовались, пока желали друг другу удачной учебы. Не хотела на него смотреть, но все же мазнула взглядом. И попала точно в его серые глаза. Он по привычке проверял мое наличие на занятиях, видимо. Сдержанно кивнул, и я ответила зеркально. Надо же, мне досталось почти настоящее приветствие. Похоже, мои вчерашние валяния по игровому полю принесли неожиданные плоды.

Когда в аудиторию вошел Данли, наступила напряженная тишина. Похоже, все с серьезностью отнеслись к новому задания, и возможность откосить от занятий до конца года будоражила умы.

– Итак, – профессор встал за кафедру. – Есть ли среди вас те, у кого получилось сплести между собой два элемента?

Кладбищенское молчание повисло в воздухе. Я ожидала, что у Алекса что-то получилось, но его напряженная спина тоже дала отрицательный ответ. Данли неопределенно хмыкнул.

– Тогда такой вопрос: есть ли те, кто даже пытаться не будут это сделать сегодня на уроке?

И снова тишина: дураков на пятом курсе не держали. Так сразу расписываться в своей слабости желающих не нашлось.

– Значит, поступим следующим образом, – обведя взглядом учеников, сказал профессор. – Я поделю вас на пятерки. Первые выйдут сюда и попытаются сплести стихии. Дам каждому заходу по семь минут. Не справились – смена. Вопросы?

В первую пятерку я не попала, чему очень обрадовалась. Так был шанс посмотреть, что и как будут делать предшественники. Какие ошибки станут совершать и какие верные ходы нащупывать.

Я с напряжением наблюдала за действиями магов. Они все, как и я на тренировке, выбирали наименее конфликтные стихии, но ни у одного ничего не вышло. Элементы сталкивались, отскакивали, высыпались на пол, жглись и кололись.

Во второй заход я опять не попала, зато вышла Бернадет. Девушка старалась до дрожи в руках, но ничего не вышло. Так же, как и у Мунка, да и у остальных во второй пятерке.

Когда Данли озвучил состав третьего захода, я начала подозревать, что меня приберегли напоследок, как и Шеффилда. Так и вышло. Только на финал остались лишь трое: Алекс, Ридли и я.

– Начали! – скомандовал Данли.

Для себя направление усилий я уже нащупала ранее, поэтому отходить от схемы цепочки не стала. Два звена соединялись сговорчиво, но дальше дело не двигалось. Рядом чертыхался Ридли, а из-за него мне не было видно Алекса. Но по движению магии я почуяла главную странность. Похоже, Шеффилд выбрал соединять не две наименее конфликтные стихии, а наоборот. Он перемешивал землю и воздух. Обычно это означало торнадо, ураган или еще какую-то кашу из ветра и грязи. Но похоже, у него ничего не разлеталось и не разваливалось.

И я решила рискнуть. Ну чем боги не шутят?

Собрала две цепи – водную и огненную. И начала аккуратно пропускать одну через другую. Вода охотно растягивалась, позволяя нырять через себя огню. Но следующем витке я уже расширила огонь, запихивая в него воду. В местах касания элементы шипели, но я