Магнит для ангелов - Тимофей Александрович Решетов

нужна, мы с ней работаем, так ведь? Вот и приходится нам становиться ее проводниками. Вон на Марсе… нет людей, так там и проводить нечего. Марс, как и Земля, попадает в сферу действия того же орионийского луча, но там биосфера сгорела, когда их спутник уничтожили. И все. Там никаких информационных ценностей никто не производит. Некому.

– Да, но ведь эволюция – это естественный процесс. При чем тут свобода воли? Раньше были одни потоки, теперь другие, только и всего. Разве нет?

– Конечно, нет! – ухмыльнулся Олег. – Свобода воли – это когда ты осознанно открываешься навстречу информационным потокам. Сам по собственной воле становишься проводником этих потоков.

– То есть ты хочешь сказать, что даже сейчас, в эпоху развитого коммунизма, у людей осталась возможность этого не делать? – неуверенно поинтересовался Сева.

– А как же! – Олег даже слегка изумился такой наивности своего товарища. – Разумеется! Коммунизм или нет, но человек-то один и тот же. Он либо открыт и в состоянии принимать и проводить, либо закрыт, и тогда все блокируется. По большей части все люди закрыты, и тогда так было, и сейчас. Но тогда никто и не знал, что такие потоки в принципе существуют и что с ними можно работать, а теперь высшие об этом знают и с этим работают. И мы подключены к этой работе по собственной воле. В этом же вся суть наших информационных ценностей.

– Ты хочешь сказать, что не все люди постоянно включены в эту работу?

– Разумеется! – развел руками Олег. – Только верхние. Нижние ничего этого не умеют и ничего об этом не знают. Они замкнуты на земные потоки. А средние – им достаточно солнечной базы. И в этом их свобода воли тоже проявляется. В конечном счете это их выбор. Они как дети. Они не могут, потому что не умеют, а не умеют, потому что не учатся…

– Но ведь у них генотип слабый… У них просто такая предрасположенность…

– Да, но души-то у них такие же, как и у нас с тобой…

– Ну, значит, их не научили. Их служба ОП такими вырастила. Выходит, это насилие над ними?

– Их нельзя научить. Я же об этом тебе и говорю. Они не хотят, потому и не могут. Им нравится быть низшими, копаться в земле и отправлять свои мрачные культы. Они пришли сюда такими. И тут у них есть шанс все изменить. Но они не хотят…

– А как ты считаешь, если им дать твоего бессмертия, они изменятся?

– Думаю, да. А как же? Если это работает, то это для всех одинаково должно работать…

– Подожди, подожди, – Сева сосредоточенно-задумчиво глядел на Олега, – а как ты считаешь, обретение бессмертия – это необратимый процесс?

– Разумеется. Иначе какой же в нем смысл?

– Значит, обретая бессмертие, ты теряешь свободу воли, так получается?

– Это почему? – не понял Олег.

– Да потому, что, став бессмертным, ты уже не можешь им не быть. То есть ты как бы вынужден будешь жить вечно…

Олег задумался, а Сева в это время разливал чай. Они оба долгое время напряженно молчали, размышляя каждый о своем.

– Ты хочешь сказать, – наконец признался Олег, – что даже если я и найду сам формулу этого камня, то это для меня лично будет иметь значние. Ее нельзя будет применить к другим людям. Потому что только по собственной воле можно искать бессмертия, а если ты его не ищешь сам, то ты и бессмертным никогда сам стать не сможешь. Ведь с точки зрения вечности нет никакой дистанции между поиском и обретением. Если ты ищешь, ты находишь, а если не находишь – значит, и не ищешь. Ну или ищешь что-то другое, не это…

– Знаешь, – Сева снова разлил чай по чашечкам, – может быть, применить и нельзя. Но ведь можно других научить, как это сделать самостоятельно. Разве нет? Ведь иначе ты бы и сам никогда об этом не узнал, если бы тебе откуда-то об этом не стало известно. Кто-то же до тебя донес саму идею, ведь так?

– Согласен, – Олег оживился. – Научить можно. И это же не нарушает мою свободную волю, если я сам хочу научиться, так ведь? Выходит, надо просто захотеть… и…

– Найти кого-нибудь, кто уже это осуществил… – обрадовался Сева и лукаво взглянул на своего товарища.

– Знаешь, в одном трактате, весьма древнем, говорится так: «Чтобы делать золото, надо иметь золото». Я сейчас это понял так: нельзя достичь бессмертия без участия тех, кто его уже достиг, – Олег загадочно подмигнул Севе. – Так что нужно нам будет как-нибудь сходить прогуляться да поискать, может, где найдется хоть один такой…

– Так, может быть, прямо сейчас и отправимся? – предложил Сева. – Как раз чай уже допили…

– А что… – воодушевился Олег, – пошли!

Выход и вход

Через несколько минут они уже были на улице, на своем любимом бульваре. Как-то само собой, даже не договариваясь особо, они направились в сторону Площади спасения тем самым маршрутом, который проходил через Большие пруды. Сначала они молча шли, погрузившись в напряженное ожидание чего-то неопределенно-таинственного, пугающе-заманчивого, чего изо всех сил желали и мечтали найти. Хотя у них не было ни определенного плана, ни даже ясного направления, они интуитивно двигались туда, где возможность обрести искомое казалась им наиболее вероятной.

Свернув с бульвара и пройдя один квартал до ближайшей параллельной бульвару улицы, они остановились и в нерешительности огляделись. Вдруг в доме на противоположной стороне улицы открылась дверь, и из нее вышла женская фигура в простом спецкостюме средней служащей. Ребята внимательно наблюдали, как она, оглядевшись по сторонам, повернулась и мелкими шажками направилась в противоположную от них сторону. Сева вдруг вздрогнул и внимательно посмотрел на Олега, а тот на Севу. Потом оба снова посмотрели вслед уходящей даме, которая, дойдя до угла дома, свернула в переулок направо.

Ребята нерешительно двинулись за ней, но, перейдя улицу, остановились около двери, из которой она вышла. Эта дверь выглядела очень странно. Она была внутри дома, к ней с улицы вели три небольших ступеньки. Сама дверь имела очень старинный вид, сделана она была из витых железных прутьев, удерживавших темное матовое стекло, сквозь которое невозможно было ничего разглядеть. На двери была массивная железная ручка. Олег осторожно взялся за эту ручку и повернул ее. Дверь оказалась незапертой, и он потянул ее на себя. Изумлению друзей не было предела, когда за дверью они обнаружили гладкую, покрашенную в ровный белый цвет стену.

Посмотрев друг на друга в полном недоумении и слегка