Магнит для ангелов - Тимофей Александрович Решетов

погоди. Я не то имел в виду. Вот это все, – Сева огляделся, – это некая очень специфическая реальность, к которой мы привыкли и с которой отождествились. Если мы не будем отождествляться, то все это потеряет для нас не только смысл, но и силу над нами. Ведь мы подвержены воздействию среды лишь в той мере, в которой сами зависим от нее.

– Ты хочешь сказать, что если мы перестанем есть, то нам больше не будет нужна еда? – усмехнулся Олег. – Или… что если мы… Если мы вообще не будем отождествляться с собственными телами, то сможем обойтись без них?

– Так или иначе, все, что нас окружает, именно такое, а не иное, потому что мы сами его делаем таковым. Если мы перестанем верить, что оно так и должно быть, а допустим для начала хотя бы малейшее отклонение, то оно перестанет быть таковым…

– А ты не боишься, что если ты отпустишь то, что сейчас имеешь, то ему на смену придет нечто страшное и ужасное?

В этот момент подкатил робот с подносом, и они с удовольствием принялись за обед. Сева из солидарности с товарищем заказал себе все овощное. Впрочем, он был настолько погружен в свои размышления, что в настоящий момент это не имело для него никакого значения.

– А знаешь, – оторвавшись от поглощения супа, признался Олег. – Я понимаю, что ты имеешь в виду. Ведь и я говорю о том же самом. По сути, тот, кто воспринимает эту реальность, – это и есть душа. Тело тут играет некоторую вспомогательную роль. И, хотя оно имеет, конечно, некоторые свои, чисто телесные потребности, они не так уж значительны. Но вот душа – это поистине центр моего микробытия. Не будь души, и тело было бы мертво. Стало быть, говоря о переустройстве души, следует иметь в виду также, что подобное переустройство приведет к изменению самой реальности, в которой существует моя душа. Другими словами, обретя бессмертие, я обнаружу себя в принципиально иной реальности.

– Вот именно. Но тогда, по сути, от этой, теперешней, сегодняшней реальности ты как бы освободишься, ведь так?

– Несомненно. Но и более того. Чтобы совершить требуемое преобразование души, можно действовать как извне, так и изнутри. Если я, например, откажусь от каких-нибудь своих собственных привычек, то то, что соответствует им, этим привычкам, в моей душе тоже исчезнет… – Олег задумался. Он внимательно посмотрел на Севу, потом на тарелку с овощным рагу и нажал на кнопку вызова официанта.

Робот подкатил немедленно. Олег с важным видом запросил меню и, поизучав его немного, потребовал:

– Я бы хотел заказать жаркое из дикого кабана, – с этими словами он многозначительно посмотрел на удивленного Севу, который как раз закончил есть свой овощной суп. Сева сориентировался моментально и с некоторым внутренним облегчением объявил:

– Два жарких, пожалуйста!

Робот зафиксировал заказ и скрылся, а Олег, покрутив в руках ножик, заявил:

– Я не ел мяса уже лет пять.

– Вот и замечательно, – согласился Сева, – теперь, я думаю, душе твоей будет большое облегчение! – Потом он еще немного подумал и, сделав важный вид, заявил: – Раз уж на то пошло, то я тоже хочу начать преобразование собственной души! Я слышал, что раньше, до революции, было принято к мясу заказывать… – и он снова нажал на кнопку официанта. Неутомимый робот снова подскочил, весь внимание.

– Скажите, любезный, – обратился Сева к роботу, – а имеется ли у вас в меню красное вино, изготовленное до ВЭР?

– «Шато дю Круа» две тысячи четвертого года, – отрапортовал робот. – Прошу обратить внимание на цену: триста шестьдесят пять денег.

На секунду Сева сделался задумчивым, но вслед за тем, махнув рукой, лихо объявил:

– Несите!

Робот зафиксировал и удалился.

– А ты уверен? – недоверчиво покосился на товарища Олег. – Серьезная ведь сумма?..

– А! – Сева гордо вскинул голову. – Гулять так гулять! Сэкономлю на подписке в виртуальный биосферный сад…

– Знаешь что, – Олег улыбнулся, – я в доле!

Тут к их столику подошел невысокого роста пожилой человек в очень элегантном коричневом костюме, с очень тонкими и эстетически правильными чертами лица. Он вежливо поклонился и поинтересовался:

– Вы заказали «Шато дю Круа» две тысячи четвертого года, не так ли, молодые люди?

– Совершенно верно, – ребята с нескрываемым интересом посмотрели на пожилого господина.

– Позвольте представиться, – продолжал тот, – меня зовут Альберт Васильевич Хрусталев, я управляющий этого скромного заведения. Я хотел бы сообщить вам, что вы, без сомнения, сделали замечательный выбор. Заказанное вами вино, «Шато дю Круа», изготовлено из винограда сорта «каберне-совиньон» урожая две тысячи четвертого года на винодельнях Бордо, что по сегодняшним географическим стандартам соответствует южным областям западноевропейского биорегиона. С вашего позволения, я просил бы вас еще раз подтвердить ваш заказ, и вино будет немедленно доставлено из специального хранилища прямо к вашему столу.

– Доставляйте, – уверенно заявил Сева и гордо посмотрел на Хрусталева, слегка приподняв одну бровь.

Альберт Васильевич снова вежливо поклонился и исчез в недрах ресторана, откуда вернулся через две минуты в сопровождении робота‑официанта, который нес поднос, подсвеченный мягко-розовым светом. На нем находилась старомодная бутылочка, вся покрытая патиной, а горлышко ее было обмазано какой-то коричневой замазкой. Также на подносе был большой стеклянный сосуд и два больших бокала на высоких ножках. Хрусталев поставил их перед Севой и Олегом. Затем он взял бутылку и, протерев ее салфеткой, продемонстрировал этикетку с названием, написанным на иностранном языке. Ребята молча наблюдали за всеми этими манипуляциями, исполнившись глубокой торжественности момента.

– Прикажете открывать? – низко наклонившись и посмотрев в самое лицо Севе, поинтересовался Альберт.

– Прошу вас, – вежливо кивнул Сева.

При помощи специального ножичка Хрусталев ловко ликвидировал замазку на горлышке, затем взял с подноса странный прибор с жалом в виде спирали и принялся вкручивать его в пробку. Раздался легкий хлопок, и, протерев горлышко салфеткой, Альберт налил немного густой красной жидкости в Севин бокал со словами:

– Извольте продегустировать.

Сева взял бокал и долго смотрел в него и вдыхал сильный незнакомый запах, а затем одним движением вылил его содержимое себе в рот. Вкус был совершенно ни на что не похожий, крепкий и насыщенный, но при этом мягкий и ароматный. Посмаковав некоторое время, Сева проглотил вино, и весь рот его наполнился кисловатым терпким послевкусием. Он поставил бокал и в блаженной задумчивости посмотрел по сторонам.

– Невероятно, – только и мог сказать он после продолжительного молчания.

Тогда Хрусталев вдруг принялся уверенным движением переливать вино из бутылки в стеклянный сосуд, который держал на подносе робот.

– Вино должно немного «подышать», – прокомментировал он свои действия. – Так его букет раскроется полнее.

Тут Сева