Магнит для ангелов - Тимофей Александрович Решетов

удивляясь и сетуя на странную неразрушимость этой непонятной отождествленности «себя самого», сидящего там, в глубине, невидимого и неосязаемого, с этим грубым телом, которое все больше казалось ему ненужной добавкой к реальности самобытия.

Механически заглотив чашку кофе, изо всех сил удерживаясь от воспоминаний о вчерашних происшествиях, Сева, наконец, отправился в эфирную студию. Дорогой он почти не замечал ничего вокруг. Снующие вокруг люди, двери, горшки с цветами, разноцветные излучатели, бесконечные экраны телестен слились в единую массу, некое аморфное пространство, в котором напрочь отсутствовало что-либо достойное внимания.

Неожиданно Сева вдруг осознал, что все, что еще вчера столь искренне тревожило и раздражало его, сегодня перестало иметь всякое значение. Из состояния этой странной отрешенности он как бы со стороны наблюдал за самим собой, вернее, за собственным телом, которое продолжало, натужно улыбаясь, отвечать на вопросы, делать привычные жесты, ходить, сидеть. Совершенно автоматически он отработал утреннее шоу новостей, выпил кофе в перерыве, поговорил «ни о чем» с ребятами из студии. Внешне все вроде бы было как всегда, но в то же время во всем этом не было самого Севы, а только его оболочка, его привычная роль. При этом никто даже и не обратил внимания на этот подлог.

А когда Оля сообщила ему как бы между прочим:

– А Юльку мы решили аннигилировать… за контрреволюцию. А то тоже, понимаешь, истеричка нашлась… – Это странное замечание не вызвало в Севе ни малейшего интереса. Он даже не понял, то ли она это серьезно, то ли шутит, и, молча посмотрев на Олю отсутствующим взглядом, кивнул и отправился в эфир, проводить очередную викторину.

Однако эта плотина внешнего безразличия, столь успешно отгораживавшая Севу от раздражителей внешнего мира, оказалась совершенно бесполезной для изоляции его от душевных мук. Когда он вернулся в свой жилблок и, оставшись наедине с самим собой, снова принялся расхаживать взад и вперед, пытаясь найти себе место, все вчерашние думы и переживания вдруг опять нахлынули на него стремительной волной, беспощадно снося на своем пути всякие преграды.

Взвыв от тоски, Сева заметался и заскулил, не в силах понять и утихомирить охвативший все его существо странный мистический огонь, источник и эпицентр которого находился где-то в области сердца. Единственное средство облегчить эти страдания виделось в том, чтобы немедленно отправиться на встречу с Машей, без которой, как казалось Севе, дальнейшее существование его теряло всяческий смысл. Не вполне осознавая, что он делает и что будет дальше, Сева оделся и выскочил на бульвар в твердой уверенности добиться своего или, быть может, умереть, исчезнуть, раствориться, лишь бы освободиться от этих непонятных и безысходных, изводящих душу терзаний.

Морозный воздух улицы слегка остудил его пыл. Отдышавшись, Сева не спеша побрел по бульвару в известном направлении. Влечение, которое вело его, было столь интенсивным, столь мощным, что он совершенно не отдавал себе отчета в том, что с ним происходит. Он думал лишь об одном – как бы ему поскорей обрести свою нежную и столь желанную возлюбленную. Временами ему казалось, что его влечет к ней какая-то надмирная сила, причина которой теряется в глубине веков, и на ум ему невольно приходили архетипические истории из сказок и басен, оставшихся в памяти со времен начальной школы. Между тем его сильно тревожил социальный аспект их дальнейших отношений, в продолжении которых он ни на секунду не сомневался. Впрочем, в тот момент эта проблема казалась ему второстепенной и принципиально разрешимой. Сева чувствовал, что готов будет пожертвовать чем угодно, лишь бы навсегда овладеть ею, его желанной Марией.

На подходе к дому с замурованной дверью его воспаленное воображение немного отступило на второй план, и он осмотрелся, пытаясь сообразить, как действовать дальше. Он несколько раз прошелся по улице в надежде, что, как и вчера, дверь откроется и она сама выйдет ему навстречу. Однако ничего не происходило, улица была пуста, и только изредка доносилось откуда-то из двора гулкое карканье ворон. Подождав и померзнув минут пятнадцать, Сева решился, наконец, идти дальше и двинулся в направлении арки с железными воротами.

Он смутно припоминал, что уже однажды посещал этот загадочный подвал с кастрюлей у входа, но никак не мог вполне восстановить в памяти, как именно он попал туда в первый раз. Хотя он уже отдавал себе отчет, что покидал тогда это странное заведение именно через ту таинственную замурованную дверь. Подойдя к воротам, он повернул ручку калитки и попытался толкнуть ее, но она не подалась. Сева для пущей убедительности навалился всем телом, но, увы, калитка была заперта.

Основательно призадумавшись, он принялся обходить вокруг всего квартала и, когда первый круг замкнулся на том же самом месте, обреченно признался себе, что просто не представляет, что еще можно было бы сейчас сделать. Постояв немного у закрытых ворот, он направился в обратном направлении, на всякий случай пытаясь открыть каждую из встречавшихся на его пути дверей, но и этот смелый шаг не дал никаких результатов. Все двери были заперты, и конфигурация его спецкостюма не позволяла ему открыть ни одну из них. На четвертом кругу Сева занервничал, на пятом – почувствовал, что замерзает.

В очередной раз миновав железные ворота, он дошел до угла с Большими прудами и остановился. Было очевидно, что большого смысла в нарезании кругов нет, и тут Севе наконец пришло в голову, что нужно сделать что-то неожиданное, каким-то образом нарушить привычный ход событий, чтобы создать трещину в однозначно застывшей корке реальности, подобно тому как они поступили вчера с Олегом, купив бутылку вина.

Осмотревшись, он увидел неподалеку аварийный канализационный кран, выходящий из стены прямо наружу. Недолго думая, Сева подскочил к нему и внимательно изучил его устройство. Кран этот требовал специального ключа и к тому же основательно подзамерз. Немного поразмыслив, Сева бегом рванул в сторону ближайшего ПЦ «Просто Филя». Запыхавшийся, распихав рекламных роботов, с ошалелым видом ворвался он в главный торговый зал второго этажа. В отделе инструментов он быстро нашел все необходимое: универсальный ключ и самогреющий пластик. Кроме этого он сунул в карманы спецкостюма пару банок крепкого коктейля «Зуб дракона» и бегом вернулся на Большие пруды.

Тщательно залепив кран замазкой, он открыл банку коктейля и сделал несколько мощных глотков. Весь иней на кране быстро стаял. Сева огляделся по сторонам, достал универсальный ключ и приладил его к крану. Повернуть его оказалось не так-то просто. Он несколько раз поднатужился и поднапрягся, но кран никак не шел. Сева чертыхался, но ничего не получалось. Изнывая от надвигающейся неудачи, он разнервничался и,