Сойтись с герцогом - Белла Джеймс

А потом он отвел взгляд, и я задумалась, не придумала ли все это.

Я закрываю ноутбук, сдерживая желание разобрать тот ужин по секундам, как под микроскопом. Вместо этого иду на утреннюю кухню за кофе, чтобы выпить его на улице, в огороженном кухонном саду. Он буквально кипит жизнью, будто кто-то где-то щелкнул выключателем. За последнюю неделю все окуталось легкой зеленой дымкой, а под огромными стеклянными крышами теплиц ряды крошечных растений тянутся листьями к теплу.

Я нахожу Джейни на кухне — она с тревожным видом сжимает кухонное полотенце. Ладони упираются в подоконник, взгляд устремлен в никуда.

— Все в порядке? — я беру кружку и иду к кофемашине.

Она натянуто улыбается.

— Наверное, пустяки. Маффин пропал. Он ушел с Рори и спаниелями, когда тот отправился на пробежку. Обычно он сразу возвращается сюда и сидит со мной в кабинете, но…

Я уже иду к двери.

— Я помогу искать.

Она открывает рот, собираясь возразить, но в этот момент с задней двери, ведущей в кухонный сад, заходит Рори. Он швыряет на стол черное худи и вытирает пот со лба. Лицо у него жесткое, серые спортивные штаны забрызганы грязью. У его ног тяжело дышат Брамбл и Тилли — два коричнево-белых спаниеля, уши у них облеплены травой и комьями земли, будто и они тоже искали.

— Никаких следов, — говорит он. — Пойду по тропе вдоль озера, посмотрю, не застрял ли он в кроличьей норе или где-нибудь еще.

— Я пойду с тобой, — говорю я, не успев себя остановить.

Я успела привязаться к маленькому жесткошерстному Маффину — он любит крутиться под моим столом в надежде на угощение, а потом сворачиваться пушистым комочком на диване в библиотеке, пока я читаю.

Его взгляд на мгновение встречается с моим.

— Не обязательно.

— Нет, — говорю я, не отводя глаз. — Но я хочу.

— Я останусь здесь, вдруг он вернется, — говорит Джейни, придерживая для нас дверь. — Готова поспорить, он появится через пять минут после вашего ухода — весь в грязи и будет выпрашивать у Грегора собачье печенье.

Она переводит взгляд с меня на Рори.

— Я крикну Джейми, пусть выйдет с собаками с другой стороны озера. Может, Маффин побежал к домику.

Рори снова хватает худи и натягивает его через голову. Я выхожу за ним в весеннее солнце — светло, но в воздухе холодок и тянет дымком от каминов замка. Некоторое время мы идем молча, слышно только, как хрустит гравий под ботинками. Спаниели носятся туда-сюда, уткнувшись носами в землю, ловят следы, но не находят беднягу Маффина.

— Это была собака твоего отца? — спрашиваю я, скорее чтобы заполнить тишину.

Рори кивает, не глядя на меня.

— Раньше он принадлежал Крейгу, старому егерю. Когда Крейг ушел на пенсию из-за здоровья, Маффина нельзя было взять с собой в дом с уходом, и отец приютил его.

— Это… мило, — говорю я, сама удивляясь.

Рори криво усмехается и на этот раз на мгновение смотрит на меня.

— Ты удивлена. Слишком много времени провела за его дневниками.

Он придерживает узкую деревянную калитку, и я проскальзываю внутрь, ожидая, пока он ее закрепит.

— Я не удивлена…

— Он был упрямым засранцем, но животных любил, — пожимает плечами Рори. — Это я признаю. И я готов простить почти все, если человек хорошо относится к собакам.

— Даже то, как он себя вел? — слова срываются с губ, и я тут же понимаю, что зашла слишком далеко.

Рори неожиданно грубовато смеется.

— Почти. А что, есть другой вариант? Всю жизнь носить обиду на человека, которого уже нет?

Мы проходим мимо каменных строений, где садовники хранят инструменты, затем сворачиваем на узкую тропу, усыпанную первыми полевыми цветами сезона, и спускаемся к озеру. На этот раз тишина тянется дольше и давит сильнее. Время от времени Рори резко свистит в собачий свисток, и спаниели несутся обратно проверить — всегда двое, никогда не трое.

Я бросаю взгляд в сторону. Челюсть у него сжата, плечи напряжены, а длинный шаг вынуждает меня временами почти бежать, чтобы не отставать. Я не могу понять, волнуется ли он за Маффина или все еще кипит из-за дневников, разложенных на библиотечном столе, как улики на месте преступления.

Я решаюсь еще раз посмотреть на него.

— Он раньше так делал?

— Много раз, — отвечает Рори. — Но всегда возвращался минут через десять. Он уже старый и быстрее, чем думает. Если он полез в барсучью нору или застрял в кроличьей…

Мысль о маленьком, живоглазом Маффине, свернувшемся где-то раненым или одиноким, больно бьет под ребра. Не задумываясь, я ускоряю шаг, осматривая линию деревьев, когда мы сворачиваем к лесной тропе, уходя от берега озера.

— Может, нам стоит разделиться, — говорю я. — Так мы осмотрим больше.

Он смотрит на меня.

— Если с тобой что-то случится, искать придется уже двоих.

— Ладно, — говорю я, указывая вперед. — Тогда идем в твоем темпе. Я могу бежать, чтобы не отставать.

Он на мгновение задерживает взгляд на моих ногах, и уголок его губ едва заметно дергается.

— Вот это я бы посмотрел.

— Я вообще-то каждый день после работы хожу в зал или плаваю, — возражаю я. — Я теперь почти спортсменка.

— Никто не просит тебя быть спортсменкой, — говорит Рори, и во взгляде, которым он меня одаривает, есть что-то такое, от чего по спине пробегает странная дрожь. А потом это исчезает, и на лице снова привычная аристократическая маска.

Мы идем. Проходит двадцать минут, потом тридцать. Я зову Маффина, пока голос не становится хриплым. Спаниели все еще носятся туда-сюда, но и они выглядят приунывшими, хвосты опущены, будто и сами не понимают, куда подевался их друг.

Ботинки промокли от росы, и я начинаю жалеть, что не надела что-нибудь потеплее. Под кронами деревьев, без солнца, холодно, и я тру руки, когда мы останавливаемся осмотреть тропу, по которой только что шли.

Рори поднимает руки над головой, стягивая толстовку так, что она задирается. На мгновение я вижу дорожку темных волос, уходящую вниз, и мне приходится силой отвести взгляд от него в заляпанных грязью серых штанах. Он бросает худи мне.

— Надень, — приказывает он.

— Но тебе будет холодно.

— Надень.

Я натягиваю его через голову и вдыхаю его запах, когда ткань накрывает лицо. Это совсем не помогает, особенно в сочетании со всей этой картиной со штанами. Я смертельно переживаю за бедного Маффина, но, похоже, мое либидо предпочитает кошек, потому что в голове разворачивается