Искупление - Джулия Сайкс

Вместо этого его большие руки обхватывают мою талию, и он разворачивает меня так, что я отворачиваюсь от него, глядя на пейзаж. Он прижимает меня к себе спереди, крепко держа за бедра.

Его дыхание согревает мою продрогшую от дождя шею, когда он шепчет мне на ухо: — Расскажи мне больше. Опиши мне это.

Я вынуждена ответить. Не по его приказу, а потому, что слышу тоску, которая звучит в его грубом голосе. Он хочет видеть то, что вижу я.

Я откидываюсь назад, прижимаясь к его сильному телу, и, как и на наших первых свиданиях, мир становится более четким. Сельская местность от природы утопает в зелени, но теперь цветовая палитра становится почти сюрреалистичной.

Я указываю вниз, на долину. — На таком расстоянии река кажется такой голубой, как блестящая темно-синяя атласная лента, которую какая-то неосторожная богиня уронила между холмами. И то, как дневной свет падает на озеро, заставляет его переливаться золотыми искрами, — мой жест переходит на холмы. — Здесь мрачно, но вдалеке ты можешь видеть тени надвигающихся дождевых туч, покрывающих траву пятнами. Как ты думаешь, сколько оттенков зеленого мне нужно было бы нарисовать, чтобы передать это? Я даже не уверена, смогу ли.

— Ты можешь, — говорит он с тяжестью клятвы. — Ты замечательная, Эбигейл, — он зарывается носом в мои волосы и накручивает мой фиолетовый локон на изящный палец. — Я никогда не смотрел на мир так, как смотришь ты. Ты делаешь это ярче и прекраснее, чем я когда-либо считал возможным.

— Дэйн...

То, как он говорит обо мне, ошеломляет; как будто я его личное чудо. Он верит в мое искусство. Он понимает меня, как никто другой.

Он постоянно нажимает на мой локон, нежно потягивая, пока я не поворачиваю к нему лицо. Он снова захватывает мои губы, и я ничего не сдерживаю. Я вкладываю в поцелуй все свои бурные эмоции: мою тоску, мою боль, мое смятение. И, прежде всего, желание. Это чувственно и отчаянно, достаточно горячо, чтобы иссушить разум и неуверенность в себе.

Я не прерываю поцелуй, когда поворачиваюсь к нему, прижимаясь своей грудью к его груди. Мои соски твердыми, ноющими пиками упираются в внутреннюю часть лифчика, и я бессмысленно выгибаюсь навстречу ему, ища стимуляции. Его рука скользит под мою хлопчатобумажную рубашку, и он сжимает мою грудь с силой, которая доводит меня до грани боли. Расплавленный мед растекается внизу моего живота, и моя сердцевина пульсирует для него.

Его член упирается в мое бедро, твердый и настойчивый.

Но он не пытается навязываться мне. Он не берет ничего сверх того, что я предлагаю.

Кажется, он понимает мое беспокойство, потому что прерывает поцелуй, чтобы пообещать: — Скажи мне остановиться, и я остановлюсь. Не нужно стоп-слова. Это не игра. Мне нужно твое согласие. Я не могу снова причинить тебе боль.

Он говорит это грубо, как будто одна мысль об этом угрожает сломать что-то в нем.

Вера в то, что он не причинит мне вреда, поселяется в моем сердце и пускает корни. Он действительно так думает.

И мое тело все еще трепещет для него.

— Да, — выдыхаю я напротив его сочных губ. — Да, я хочу этого. Я хочу тебя, Дэйн.

Его низкий стон вырывается из моей груди, когда он захватывает меня в еще одном страстном поцелуе. Мои пальцы нащупывают его ремень, а его свободная рука тянется к моим джинсам. Он находит мой клитор и трется в твердом ритме, который мне нравится больше всего. В то же время он сильно щиплет мой сосок.

Испепеляющая огненная линия пробегает прямо от оскорбленного бутона к моему возбужденному клитору, и я достигаю своего пика с шокирующей скоростью. Оргазм захлестывает меня, и я хватаюсь за его джинсы, пока мои пальцы сжимаются от силы моего удовольствия.

Я начинаю быстро приходить в себя, но мы еще не закончили. Он срывает с меня одежду, снимая промокшую одежду, пока я не оказываюсь обнаженной для него. Моя плоть покрывается мурашками от легкого холодка, но я хватаю его за руку и вытаскиваю из-под укрытой части сарая. Мы все еще находимся за каменной оградой, но дождь обрушивается на нас крупными, тяжелыми каплями. Прохладная дихотомия с моей разгоряченной желанием кожей делает каждый дюйм моего тела сверхчувствительным.

Он издает радостный смешок и присоединяется ко мне в потоке, снимая рубашку и обнажая свою точеную грудь. Дождь стекает по его перекатывающимся мышцам соблазнительными ручейками, и я прижимаю его ближе, чтобы проследить один из них языком.

Он выругался, и я улыбнулась, уткнувшись в его твердую грудь.

Я могу заставить этого свирепого мужчину развалиться. Я могу заставить его смеяться. Я могу заставить его чувствовать.

У меня кружится голова от осознания того, какую власть я имею над ним. Он мог бы подчинить меня в одно мгновение, но не сделает этого. Только не без моего согласия.

Я в безопасности здесь, в этом диком, великолепном пейзаже, с самым красивым мужчиной, которого я когда-либо знала.

Он вытаскивает свой член из джинсов и хватает меня за талию, притягивая к себе. Затем он поднимает меня, и я обхватываю его ногами для опоры, крепко прижимаясь. Мой потрясенный смех отражает его смех, звук освобождения и милосердной радости после долгих недель боли и мучений.

Он прижимает меня спиной к старой стене. Камни скользкие и шершавые для моей спины, но его большие руки смягчают мою задницу и плечи. Он не позволит мне даже поцарапаться, пока мы вместе.

Его член прижимается к моему входу. Я влажная и готовая для него после безжалостного оргазма, который он выжал из моего тела.

Он делает паузу, хмуря брови. — У меня нет презерватива.

— Я доверяю тебе, — обещаю я.

Об этом побеспокоимся позже. Прямо сейчас он нужен мне внутри больше, чем следующий вдох.

С моим обетом доверия он входит в меня одним быстрым толчком. Я вскрикиваю от шокирующего проникновения, и он замирает, впиваясь пальцами в мою кожу.

— Я в порядке, — уверяю я его. — Все хорошо. Так хорошо. Не останавливайся.

Мы идеально подходим друг другу, его огромный член растягивает меня почти до боли своими глубочайшими толчками. Я помню первый раз, когда у нас был секс, когда он убедился, что я расслаблена и готова удовлетворить его. Тогда он тоже был безжалостен к моему телу, но он обеспечил мне удовольствие. Мне было так приятно, что я молила о пощаде.

Я содрогаюсь от горько-сладких воспоминаний. Мужчина, трахающий