Строптивая попаданка для ректора. Секреты зельеварения - Александра Мауль

в форме слезы из голубого камня на тоненькой серебряной цепочке. Если бы я точно не знала, что вероятно есть вещь, которая забирает магию, то и не приметила бы эту вещицу. Она такая незаметная.

Но теперь понимаю, что со мной происходит.

Стоит взять эту вещь в руки, как она начинает покалывать и я ощущаю в ней свою магию.

— Возьми, Амалия — произношу и стискиваю челюсть — Ты оставила в моих вещах.

Амалия не шевелится. Смотрит на меня огромными глазами, а затем переводит взгляд на кулон, что держу в ладони.

— Понятия не имею, о чём ты говоришь. Не моё это — бубнит она и отходит, но я хватаю ее чуть выше локтя другой рукой и резко притягиваю к себе. Такая злость внутри бурлит, что я начинаю переживать, не накроет ли меня желанием использовать на ней свою силу.

— Ложь. Разве это не ты сказала, что потеряла свою вещь — твёрдо произношу и прищуриваюсь — Кроме тебя никто так близко ко мне не подходит, а значит это только ты могла подложить.

— Да кто угодно может сюда войти. Думаешь, ты никому в академии не интересна? Многие считают, что магия, которой ты обладаешь, тебе не заслуженно досталась, вот и подложили тебе этот артефакт, чтобы отобрать. Ты…

— Минуточку — перебиваю её, и Амалия краснеет. Рывком вырывает руку из моей хватки и делает шаг назад — Разве я говорила что-то о своей магии? Амалия, я всего лишь попросила тебя забрать эту вещь. — произношу, и она кривится. Зажмуривается, а затем бросает на свою кровать книгу, которую держала в руке.

— Ну и что ты мне сделаешь? — спрашивает и, открыв глаза, раскидывает руки в стороны — Что сделаешь? И откуда ты вообще про это узнала? Неужели кошмары замучили или головокружение? — спрашивает она.

— Как ты можешь вести себя так? Ты отбирала мою магию? А напираешь так, будто я обвиняю тебя в том, что ты таскаешь мои конфеты?

— Много ты знаешь о том, как жить без этих конфет? — спрашивает, и я вдруг теряюсь. Мы о конфетах или о магии. Не пойму. — У тебя твоя сила сквозь пальцы сочится, а где тут справедливость?

— Я не понимаю о чём ты говоришь, Амалия.

— Ты получила магию, а я — нет — рявкает она и проходит, задевая меня плечом.

— Поэтому ты решила, что будешь забирать её у меня? — возмущаюсь я и разворачиваюсь вслед за Амалией. Она проходит к кровати и принимается разбирать сумку. Раскладывает вещи на тубмочке, укладывает в шкаф. Она делает то, что не делала ни разу с тех пор, как нас поселили вместе.

— Ты сама виновата — бросает она так, что я какое-то время пытаюсь понять, не ослышалась ли я.

— Повтори — наконец командую я, потому что Амалия больше ничего не говорит, а то, что она вдруг решила сделать уборку, мне не по душе. Всего какой-то день назад я бы богов благодарила за такой подарок, потому что её вещи кругом и это надоело.

— Я сказала, что ты сама виновата — разворачивается она и сжимает в кулаках одну из своих футболок. — Разве не ты лишила меня эликсира? Я бы продержалась до следующей поездки домой и привезла с собой новую порцию, а из-за тебя… — захлебывается она эмоциями — Из-за тебя я её разбила. Что мне, по-твоему, следовало сделать? Пойти к ректору и сказать: господин ректор, я не владею магией. Я родилась пустой. Верните-ка меня домой, чтобы отец снова поднял ор на весь дом и отправил меня куда подальше, чтобы глаза его не видели такого позора. — добавляет она и громко всхлипывает — Ты хотя бы представляешь, что значит родиться пустой драконицей? Настоящим позором отца и семьи? С тех пор как равновесие пошатнулась, то тут, то там рождаются пустые драконицы. Но я почему стала одной из них? У меня ни истинного, ни другого дракона, который бы взял меня в пару. — стонет она и принимается вытирать слезы рукавом футболки.

— А при чём здесь дракон? Я просто не понимаю

— Мама говорит, что в прошлом тоже были драконы, наполненные тьмой, в каждом из нас есть и свет, и тьма, но иногда бывает так, что тьмы куда больше. Раньше, когда империя была единой, драконы выбирали себе в пару человечек. Говорят, они были их истинными, и только они могли принять тьму своего дракона. Тогда царило равновесие. Человечки ведь пустые. В них нет магии, и они могли принять сколько угодно. А когда империя раскололась, драконицы были полны сил и магии. Принимать тьму было невозможно для них. Тогда стали рождаться пустые драконицы. Только внутренний зверь и никакой магии. Мама сказала, чтобы восстановить равновесие, Боги решили наказать драконов вот так. Я стала частью этого. Но отец не собирался с подобным мириться, он хотел избавиться от меня, и мы с мамой обманули его, что моя магия проснулась из-за стресса. Этот элексир давал мне возможность колдовать. Со скрипом, конечно. Но всё же.

— Мне жаль, что так случилось. Но я не могу тебе помочь. От того, что ты так со мной поступаешь, я страдаю.

— Мне совершенно наплевать, что происходит с тобой, потому что мне нужно спасать себя и свою жизнь. А ты полукровка. Тебя не жалуют ни среди людей, ни среди драконов. Разве ты не слышала, что сказал ректор и что решил совет. Ты будешь латать магией барьер и своей же магией сдерживать чернь. Я беру не так много, поэтому тебе как раз хватит, чтобы их остановить и задержать, а что там будет с тобой, меня мало волнует. Если в твоем человеческом мире было как-то иначе, то советую тебе проснуться. Ты попала в жестокий мир драконов и здесь, полукровка, каждый за себя.

Глава 25

Раз уж моя соседка поведала мне, что я попала в жестокий мир, где каждый за себя, то и молчать о случившемся я не стала.

Рассказала Кейну о том, что со мной делала Амалия и показала ему кулон, который нашла у себя под подушкой.

За это Амалии грозит наказание. И её отстранили от занятий.

Мне Кейн помог мне найти отдельную комнату.

Без господина ректора и его распоряжений у Кейна получилось освободить для меня