Удержать Уинтер - Айви Торн

что ничего другого и делать нельзя. Первые несколько дней было тяжело смотреть, как они с Габриэлем морщатся каждый раз, когда этот жест задевает их травмированные рёбра. Но это, похоже, никак не влияло на Далласа. Его чувство юмора неиссякаемо, и, хотя я бы не осмелилась сказать об этом вслух, я начала подозревать, что его постоянное хорошее настроение как-то связано с присутствием Старлы. Но когда я на днях намекнула Старле на возможность чего-то между ними, она просто отшутилась, сказав, что Даллас флиртует так со всеми девушками, и единственная причина, по которой он ничего не предпринимает в отношении меня, это то, что он знает: Габриэль свернёт ему шею.

Поднявшись со скамейки для пикника, мы медленно возвращаемся к машинам. Должна признаться, я более чем готова провести спокойный вечер, ведь дневная усталость, кажется, пробирает меня до костей. Обняв Гейба за локоть, я кладу голову ему на плечо, стараясь не задевать его рёбра, пока мы идём по тротуару.

Как и в прошлый раз, когда мы свернули за угол и увидели машины, у меня по спине побежали мурашки, и я почувствовала дурное предчувствие. Я оторвала голову от плеча Гейба и нервно огляделась, но ничего необычного не заметила. Рука Габриэля напрягается под моими пальцами, и я подумала, не чувствует ли он то же самое — жуткое ощущение, что кто-то за нами наблюдает. Но остальная часть нашей компании внезапно замирает, и Старла ахает.

Габриэль сыплет проклятиями и решительно направляется к «Руби», сжимая руки в кулаки и напрягая плечи в защитной стойке. Я осторожно следую за ним, и моё сердце сжимается при виде разбитого пассажирского окна своей машины. Вытащив листок белой бумаги, застрявший под дворником, Габриэль читает, что там написано, а затем заглядывает в разбитое окно машины.

— Что там? — Спрашиваю я, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

Загорелое лицо Габриэля мрачнеет, и я слежу за его взглядом, пока он не останавливается на ломе, лежащем на переднем пассажирском сиденье. На рукоятке видны тёмно-красные пятна, ужасно похожие на засохшую кровь.

— Что там написано? — Спрашиваю я, в то время как Даллас начинает яростно ругаться у меня за спиной.

Я беру листок бумаги из сжатой руки Габриэля и разглаживаю его, чтобы прочитать.

«Мы знаем, что ты сделал. И это только начало. Мы не остановимся, пока ты не заплатишь за своё преступление кровью».

Неизвестно, кто написал эту записку. Текст нацарапан довольно аккуратным почерком, и от вида слов, написанных красными чернилами, у меня сводит желудок. Я ничего не могу с собой поделать. Согнувшись пополам, я кладу руку на капот машины и выворачиваю содержимое желудка на тротуар.

— Уинтер! — Ахает Старла, мгновенно оказываясь рядом со мной.

Пока я наслаждаюсь вкусом своего мятного мороженого, в голове у меня роятся мысли о том, кто мог затаить на нас обиду. Эти слова не похожи на то, что могла бы написать Афина. Если бы она хотела нам угрожать, то, думаю, была бы более прямолинейна в своих сообщениях.

Но это… это месть. Месть за что? Если не считать Афину Сейнт, я не могу представить себе ни одного человека, который захотел бы преследовать нас с Гейбом. Когда мы покинули Блэкмур, мы бежали только от Афины, и, как сказал Гейб, у неё не было причин нарушать перемирие. Тем более что она так же беременна, как и я.

Габриэль обнимает меня, поддерживая, пока я хватаю ртом воздух.

— Тише, любимая, — шепчет он.

Я не могу унять дрожь. Как такое могло произойти прямо на улице, на виду у всех? Конечно, вечер тихий, потому что сейчас середина недели, но это настолько нагло, что я боюсь даже думать о том, на что могут решиться эти агрессоры в следующий раз. Конечно, «Сыны дьявола» теперь дежурят у здания клуба и у нашего дома, но что будет, когда я в следующий раз пойду на работу? Найдут ли они меня там? Придут за мной и Мэллори?

— Я выясню, кто это делает, — решительно заявляет Габриэль.

— И когда мы это сделаем, они поймут, какую большую ошибку совершили, — уверенно добавляет Даллас.

17

ГАБРИЭЛЬ

Растущая внутри меня ярость только усиливается в течение следующих нескольких дней. Очевидно, что тот, кто охотится за мной и Уинтер, неистовствует, и я не верю, что Уинтер в безопасности, где бы она ни была. Я каждый день подвожу её до работы на своём мотоцикле, пока мы не сможем заменить разбитое окно в мастерской. Я настоял на том, чтобы она оставалась дома до моего приезда, но я не уверен, что могу доверить ей безопасную дорогу до работы и обратно, пока мы не положим этому конец. Чёрт, я даже не знаю, можно ли ей вообще ходить на работу. Но Уинтер настаивает, что она должна что-то делать, иначе сойдёт с ума от беспокойства.

И всё же сообщения с угрозами не заканчиваются разбитым окном и ломом. Несмотря на усиленную круглосуточную охрану клуба, когда я на следующее утро приезжаю в автомастерскую и паркую свой мотоцикл перед входом, я вижу мёртвого енота, с которого содрали шкуру и повесили на дверь.

— Ублюдки, — рычу я, а Даллас следует за мной в нескольких шагах.

— Кто эти психи? — Спрашивает он.

— А где Дьюк и Джеймс? Они должны были охранять мастерскую. — У меня в животе словно камень поселился, и, несмотря на гротескное зрелище, открывающееся за дверью, я тянусь к ручке и распахиваю её.

Я не захожу внутрь, пока не проверю всё вокруг, готовый к новому нападению. Но как только я убеждаюсь, что в комнате безопасно, я захожу внутрь и оглядываюсь. Стоны боли доносят до меня из дальней части мастерской, где Джеймс склонился над рабочим столом.

— Что, чёрт возьми, произошло? — Спрашиваю я, подходя ближе.

Джеймс оборачивается, и на его лице появляется смесь страха и агрессии. Но когда он смотрит на меня, его плечи опускаются. Тогда я понимаю, что его рука всё ещё лежит на столе. Мне требуется всего минута, чтобы понять, что он прибит гвоздём, вбитым в центр деревянной поверхности под ним.

— Чёрт, — рычит Даллас.

— Они застали меня врасплох около часа назад, — объясняет Джеймс, и его голос дрожит от боли.

— Где Дюк? — Спрашиваю я, подходя ближе и беря болторез, чтобы срезать шляпку гвоздя.

Джеймс качает головой.

— Я зашёл внутрь, чтобы отлить. Оставил его у входной двери, чтобы он следил за обстановкой. Когда я