Таро на троих - Анна Есина

Всё ещё подрагивала, когда он начал двигаться. Не щадя, на полную мощь, от которой меня знобило. Намотал мои волосы на кулак и силком притянул к себе, не прекращая вбиваться.

— Нравится?

— Да, Тём.

Напор усилился, а губы, впившиеся в мой рот, выражали если не агрессию, то злость.

— Попробуй ответить ещё раз, — прошипел мне в лицо и с размаху шлёпнул по ягодице.

— Да, мне о-о-о-о-очень нравится.

— Так-то, — он сбавил темп, приподнял меня за живот и вместе со мной опустился на колени. — Теперь покажи, как любишь принимать меня в себя. Двигайся сама, Стась.

Пришлось упереться пятками в матрас, а для равновесия обхватить его шею руками. Спиной я по-прежнему прижималась к его груди и сразу не сообразила, как можно заниматься сексом в подобной позе, но быстро сориентировалась. Тёма держал меня за талию и помогал опускаться. Ворчал при этом, какая я гладкая и тугая.

Наконец, научилась держать ритм самостоятельно. Он устроил одну руку на моей груди, а другой принялся доводить внутренние мышцы до бешеной пульсации.

— Подаришь мне свой второй оргазм?

И я расстаралась. Вонзила зубы в его запястье и самозабвенно сверзилась вниз с пика удовольствия. Тёма обхватил рукой моё горло и стиснул пальцы, как бы впитывая в себя всякий хриплый стон и попытку надышаться.

— Какая же ты... когда кончаешь, взгляд отвести невозможно, — поделился наблюдением и широко открытым ртом повёл влажную линию от щёки к плечу, а потом то же проделал с рёбрами.

Я почти полностью обессилила, поэтому не сопротивлялась тому, что меня укладывают на спину и голову свешивают с кровати. Безропотно облизывала блестящий от моей смазки член, охотно ласкала его языком, повторяя контуры всех венок, и расслабила язык, когда Тёма начал толкаться мне в рот.

Больше он не спрашивал, нравится ли мне, хотя мне нравилось. Как и его настойчивое желание задеть головкой стенку горла, и то, каким сумасшедшим он казался в это мгновение. Блуждал по мне диким взглядом, направлял себя рукой и рычал в потолок от удовольствия.

Я проглотила без колебаний и удивилась вкусу. Не почувствовала ни солоноватости, ни гадкого послевкусия. Лишь сладость малины и терпкую нотку каких-то специй. Диво-дивное.

Тёма тут же вернул меня обратно на кровать, плюхнулся рядом и обнял так рьяно, будто я намеревалась сбежать. Куда там! Едва помнила, как дышать. Навык прямохождения был позабыт.

— Ты извини, что вчера бросил тебя одну. Просто вырубило в одночасье. Надеюсь, братец тебе не докучал?

— Нет, мы очень даже мило поболтали.

— Зар и мило — разве не взаимоисключающие друг друга вещи?

— Он не так уж плох, когда выключает на время профессора из средневековья.

— Оу, он тебе ещё и понравился поди?

— Кто-то ревнульки включил? Не беспокойся, пока ты так дотошно заботишься о частоте и яркости моих оргазмов, угрозы извне не существует.

— Странно было бы не ревновать такую красотку. Может, запереть тебя в подвале? Тут есть подходящее местечко.

— Когда ты так говоришь, мне невольно представляются всякие БДСМ-штуки.

— Например, массивный Андреевский крест из тёмного дуба, с которого свисают кожаные ремни, да?

— Или кованые кольца — штук пять на разной высоте, что вмонтированы в кирпичную кладку.

— А у противоположной стены — низкая железная клетка с прутьями толщиной в палец, её дверь приоткрыта, внутри лежит тонкий матрас, прикрытый чёрным бархатным покрывалом.

— Б-р-р, ты чересчур достоверно описываешь, будто здесь и в самом деле есть такой подвал.

— Ничему не удивлюсь, это же Зар. Кстати, не забоишься остаться с ним наедине? Начиная с этого дня, у меня пять выступлений подряд. Два на сегодня, и три завтра. Возвращаться буду поздно.

— Нет, конечно. Мне тоже придётся что-то придумать для своих клиентов. Как-то перенести записи.

— Давай я поговорю с братом, уверен, он легко выделит для тебя комнату.

— Тём, это уже нахальство. Мало того, что свалились, как снег на голову, теперь ещё наводним его дом суетливыми бабуськами и квохчущими разведёнками. Нет, надо придумать...

Он приложил мне палец к губам и повернулся на бок, чтобы нависнуть над моим лицом.

— Я только спрошу, что он думает об этой затее. Уверен, он согласится. И ты сможешь продолжить работу.

— Тём...

— Цыц, не то покусаю, — он щёлкнул зубами у моего носа, потом чмокнул в губы и проворчал, — а потом снова залюблю. Ты же вон какая аппетитная.

Он подмял меня под себя, набросился со щекоткой, потом крутанул нас ещё раз, чтобы я очутилась сверху. Так мы щипались и целовались, барахтаясь по всей постели. Меня душило веселье и пугало ощущение тотальной привязанности. Тёмыч казался таким идеальным, что это слегка настораживало. Красивый, умный, в сексе полный улёт. С ним так легко и спокойно. Но где-то явно должен быть подвох!

До завтрака я успела принять душ и спустилась в столовую при полном параде: всё те же хозяйские футболка и банный халат.

Братья сидели за огромным продолговатым столом на двенадцать стульев (Зар во главе, Тёма справа, меня ждали по левую руку, судя по приборам) и мирно перешучивались.

— Брось, тебе не помешает капелька веселья. Её клиентки — это что-то с чем-то. Сам потом благодарить будешь за бесплатное шапито.

— Но ты всё равно останешься мне должен, учти.

— Учёл. С лёгким паром, Стась.

— Доброе утро, Станислава, — Зар величественно поднялся мне навстречу, скользнул взглядом по мокрым волосам, приметил ярко-алый засос на шее, который оставил Тёма в пылу идиотизма. Тут же деликатно отвёл взгляд, а я сконфуженно прикрыла горло воротником халата и зло зыркнула на фокусника. Пройдоха!

Он разулыбался ещё шире, хотя в глазах мелькнула искорка не то гнева, не то раздражения. Наверное, он так реагировал на светские манеры брата, который кинулся отодвигать для меня стул.

Оглядела блюда с едой. Паровой омлет, маслёнка, креманка с джемом, поджаренные до хрустящей корочки тосты с авокадо, сёмгой и яйцом пашот, овощная нарезка, ваза с фруктами — голодная смерть в этом доме явно никому не грозит.

— Мир рассказал мне о твоём бедственном положении, — с ходу принялся вгонять меня в краску Зар.

— О, как деликатно, — прокомментировал Тёма.

— Да нет, всё в порядке, — положила себе в тарелку треугольник пышного омлета и от души украсила его овощным салатом. — Положение и впрямь хуже некуда.

— Так вот, я не против, если ты займёшь гостевую комнату на