Попытка номер пять. Убить или влюбить - Ясмина Сапфир

Зал, куда мы попали мало напоминал привычные мне вузовские помещения. Скорее он походил на театральный. Только на сцене не было ни декораций, ни кулис.

Трибуны там, впрочем, тоже не обнаружилось.

В зале толпился народ – почти все местные расы, но больше всего вампиров. К ним относились с заметным пиететом и даже осторожностью. Если немертвый подходил к желаемому месту и там уже кто-то сидел, он непременно уступал кресло. Если по рядам двигались громадные зеленые орки, одетые в нечто вроде древнерусских рубах и штанов с сапогами, никто даже не шевелился. Зато стоило пройти вампирам – атлетичным, но вовсе не таким громоздким, как все поджимали ноги и прижимались к спинкам.

На меня, как ни странно, обращали внимание. Провожали взглядами и уступали дорогу, словно знали кто я. Не заискивали, как перед вампирами, но и не обращались по-свойски, как с представителями других рас. Кто же я, в таком случае? Уже даже самой интересно! И немного страшно. После лисицы оборотня я всего могу ожидать от этих адских товарищей. Надеюсь, я хотя бы не нагиня и не скунс-перевертыш. Желательно бы и не суккуб… Не очень хочется постоянно жаждать с кем-то переспать…

Новый знакомый проводил меня на свободное место на одном из средних рядов – первые уже были заняты. Сели мы тоже рядом. И пока я косилась, разглядывая существ разных рас, на трибуне появился… Матиас Танвен.

Я сразу поняла, что это он. Надо сказать, каждый “сосуд” для осколка души цели походил на другие. Не был точной копией, но общие черты точно угадывались.

Высокий рост, крепкое телосложение, аристократичные черты лица, одновременно крупные, но гармоничные, чёрные, в этот раз немного вьющиеся, доходящие до подбородка волосы, и сдержанный стиль одежды – белая шелковая рубашка и чёрные брюки.

Видимо, я так пристально на него смотрела, что профессор повернул голову в мою сторону. Наши взгляда встретились. Я не могла разглядеть цвет его глаз, но была уверена, что они синие или голубые.

До боли знакомым жестом Матиас коснулся мочки своего уха, а затем улыбнулся – медленно и дразняще. Мы находились среди сотен зевак – но всем своим видом вампир источал сексуальность и соблазнение.

В горле у меня резко пересохло, а ладони вспотели. В первом мире мой возлюбленный был хладнокровным и суровым на вид, но нежным и добрым, когда мы познакомились поближе. Менар из второго мира, при всей своей вспыльчивости и безбашенности, был честным, и даже немного наивным.

Почему мне казалось, что этот Матиас Ройл окажется совсем не простым человеком? То есть, простите, вампиром.

– Нейра, у тебя всё в порядке? – немного взволнованно спросил мой спутник. – Если хочешь, мы уйдём. Тебе не нужно вынуждать себя находиться в такой толпе.

– А? – рассеянно переспросила я. – Нет-нет, всё хорошо.

Матиас Ройл откашлялся, привлекая к себе внимание толпы:

– Ночи и Дня, уважаемые слушатели. Начнём.

Глава 18. О смешанных браках и редких видах

Матиас Ройл.

Матиас ехал на лекцию в ужасно раздраженном состоянии. Совет древних прошел на повышенных тонах и к общему мнению вампирская элита так и не пришла.

Обсуждались вопросы ассимиляции рас. Возможности смешанных браков, которые часто нарушали не только социальные границы между видами, но и порой грозили самым редким вымиранием из-за скрещивания.

Матиас Ройл относился к первородным вампирам, произошедшим от людей, что попали под действие одного магического артефакта. Такие немертвые были самыми сильными и легко могли уничтожить целую армию обычных вампиров. Поэтому к его мнению прислушивались.

Кроме первородных влиянием пользовались эрллы – вампиры, обращенные первородными. Они были лишь чуть слабее создателей.

Поэтому их также, как и подобных Ройлу, называли “древние”.

Все остальные имели куда меньше возможностей, сил и власти.

К слову, обращение обсуждалось сегодня тоже. Как выяснилось в ходе научного исследования, которым и руководил Ройл, практически все расы могли стать немертвыми. Кроме русалок – их кровь не принимала вампирскую и наступала смерть.

Многие первородные настаивали на праве обращать любого, кого им захочется, и Ройл прекрасно понимал – почему. Это давало им возможность обзаводиться любовницами, женами, прислугой и наперстниками по своему выбору, ни в чем себя не ограничивая.

Эрллы резко высказывались против. Потому, что еще помнили себя людьми и желали сохранить редкие виды в мире, где жило огромное количество разумных рас.

Именно этим Тонтем и выделялся среди большинства похожих магических планет, куда местные время от времени забредали при помощи порталов.

В большинстве миров обитали максимум три разумные расы.

Тонтем казался буквально райским уголком по сравнению с ними и эрллы стремились сохранить природное многообразие. Именно благодаря им возникла так называемая “Книга избранных”, куда помещались совсем малочисленные разумные виды, которые тщательно защищались законом Тонтема.

Их даже казнить не разрешалось. Максимальным наказанием было тюремное заключение и принудительное включение в научные эксперименты.

Эрллы ратовали за категорический запрет межвидовых браков, особенно существ из “Книги избранных”, дабы чистота рас не нарушалась.

Древние протестовали. Две самых сильных вампирских партии шли друг на друга как две армии, только оружием избрали аргументы и угрозы.

В итоге, вопрос так и остался открытым.

В обществе порицались смешанные браки, тем более, когда вампиры выбирали в спутники жизни кого-то из представителей редких рас. Но первородные редко оглядывались на окружающих, а самые дерзкие обращенные следовали их примеру.

С этими невеселыми мыслями Ройл и приехал в Университет общих наук для чтения лекции про способы сохранности редких видов.

Проблема ведь заключалась не только в произволе вампиров, как самой сильной и правящей расы. И без них ситуация стала катастрофичной. Малочисленные потомки древних народов вырождались из-за вынужденных смешанных браков.

Ройла пригласили возглавить исследование, способное увеличить численность редких видов за счет изменения их ДНК при помощи сыворотки из крови древних вампиров. Он еще думал. Ректор Фаллинел – один из эрллов не нравился Матиасу из-за своих радикальных взглядов. Однако заняться упомянутым исследованием выглядело очень соблазнительным. Ройл всегда был любознательным. А тут ему представлялась возможность изучать и общаться с самыми редкими, вымирающими разумными расами Тонтема, многих из которых