Дикарка для Истребителя драконов - Полина Миронова

— Ариэлла Арфан, — прошептала я и почти побежала, насколько позволяли перетруженные ноги.

Он что-то еще кричал в спину, но я уже не слушала. Слово «Кастос» заставило меня заледенеть от страха. В желудке поселилась каменная тяжесть, я уже не хотела есть, хотела просто спрятаться в своей комнате и никуда не выходить. Вытерла вспотевшие ладони о юбку и понеслась к общежитию.

Глава 34

Сила, которую придал мне ужас перед фамилией Кастос, закончилась, едва я подошла к главному корпусу. Я остановилась, чтобы перевести дух, обернулась, но долговязого парня Артура Кастоса на дорожке уже не было. Наверно, он дошел до тренировочного корпуса.

Но расслабляться было рано. Зачем он приехал? И как долго будет здесь находиться? Хорошо бы он убрался из академии сегодня же, так уж и быть я посидела бы до вечера в своей комнате. Но какое-то внутреннее чутье твердило, что так просто от этого Артура Кастоса не избавиться. Неужели он приехал мстить за брата? Я сжала начавшие дрожать руки в кулаки и упрямо задрала подбородок. Тот Кастос был сам виноват. Если бы я дала слабину, то уже умерла бы.

Внезапно вернулся аппетит. Я с вожделением поглядела на дверь в главный корпус. Пока Артур Кастос беседует с магистром Фанхорном, можно было бы забежать в столовую и набрать еды, хоть того же хлеба. А потом можно будет и не ходить сюда, чтобы не мелькать в главном корпусе. Я двинулась было к двери, но тут она сама открылась, выпуская двух парней-первокурсников. Из открывшегося проема тошнотворно завоняло подгоревшей кашей.

— Ну что, ребят, как завтрак? — спросила я обреченно, уже зная ответ.

Они дружно сморщились.

— Ничего съедобного, — категорично ответил один из них. — Даже хлеб подгорел.

Мы в унисон вздохнули и пошли к общежитию. Парни быстро обогнали меня, а я сначала решила не спешить. Прогуляюсь, подышу свежим воздухом, подумаю, как мне выпустить драконицу, чтобы ее никто не увидел. Но появившееся вдруг предчувствие беды настойчиво погнало меня в мою комнату, поэтому я торопилась, как могла. Меня успели обогнать несколько групп старшекурсников с горой вещей, которая послушно летела за ними. Академия постепенно наполнялась студентами.

Я бодро доковыляла до общежития и приуныла. Мне же еще придется подниматься на второй этаж! Ужас! Сейчас я была бы рада сесть какому-нибудь крепкому парню на шею или прыгнуть на ручки, чтобы донес до комнаты или хотя бы до второго этажа. Я жадно оглядела снующих туда-сюда в общежитие доходяг-студентов и приуныла. Это вам не магистр Фанхорн, они меня даже волоком на второй этаж не затащат, не говоря уже о ручках.

Я вздохнула. Не хочу подниматься. Я была согласна даже на позорное заклинание левитации, с помощью которого переносили только неодушевленные предметы. Меня уже не пугала побочка в виде тошноты и несварения. Ничего, справлюсь. Есть все равно нечего, а ноги болели все сильнее, и силы катастрофически кончались.

Внезапно поток студентов резко иссяк. Дверь общежития энергично распахнулась, и на улицу вышел господин Курц с недовольным лицом. Он хмуро осмотрел местами шелушащийся крупными чешуйками крашеный фасад, клумбу, заросшую сорняками и, наконец, заметил меня.

— О, студентка Арфан, хорошо, что я вас встретил, — сказал господин Курц, и я поняла, что подошла к общежитию в недобрый час. Его следующие слова это подтвердили: — Я получил разрешение ректора, чтобы привлекать студентов, нарушивших правила, к работам по благоустройству академии. Вы и двое орков, которые буянили сегодня всю ночью, мои первые добровольцы. — Он зверски улыбнулся и потер руки. — Вы, Арфан, пойдете в оранжерею, чтобы отобрать растения для посадки, а этих балбесов я пока отправлю перекапывать клумбу.

Только работ по благоустройству мне не хватало. Я жалобно сморщилась, надеясь повторить вчерашний успех, и вполне натурально простонала:

— Но ведь осень уже. Скоро зима, снег выпадет. Может, весной начнем клумбу разбивать?

Господин Курц усмехнулся и ехидно предложил:

— Фасад общежития красить хочешь?

Я отчаянно замотала головой. Ну уж нет! Цветочки лучше.

— Я только отдохну после тренировки с магистром Фанхорном и разберусь с умертвиями, — решительно, но с надрывом сказала я, надеясь отсрочить неприятную обязанность. — Парни как раз все успеют вскопать.

Господин Курц торжественно кивнул и отвлекся, впиваясь взглядом в зашевелившиеся неподалеку кусты, и я бросилась в общежитие, пока ему в голову не пришла еще какая-нибудь гениальная идея.

С ругательствами и слезами, кое-как я забралась на второй этаж. А здесь вовсю кипела студенческая жизнь. По коридору носились одетые в халаты и домашние платья студентки, рядом с дверями громоздились не влезшие в комнаты сундуки. Лавируя между людьми и вещами, я добралась до своей комнаты и с облегчением открыла дверь.

А вот здесь меня ждал сюрприз. Прямо под дверью стояла моя соседка.

— Где ты шляешься?! — как змея зашипела она и оттолкнула меня с дороги.

Я пожала плечами. Интересно, а чего это она не выходит?

Соседка кинулась к открытой двери и стала безуспешно ломиться в застывший, как стекло воздух. Выбраться из комнаты она не могла. Со злостью развернулась ко мне и рявкнула:

— Выпусти! Ты не имеешь права заколдовывать дверь, в этой комнате нас двоих поселили. Я буду жаловаться!

Я хотела пошутить о том, куда она может идти со своими жалобами, как вдруг увидела за ее густой челкой красные буквы: «Вор». Ах ты ж, воришка! Точно, вон она и перчатки напялила, чтобы чужая вещь не жглась.

— Как только вернешь мои вещи, иди куда хочешь, — с насмешкой сказала я и добавила с ехидцей: — Кажется, это мне придется жаловаться, что подселили в комнату не чистую на руку девицу.

С рыком соседка кинулась ко мне и попыталась вцепиться отросшими когтями в лицо. Я нападения не ожидала, но успела отскочить и выставить руки.

— Убью, — пыхтела она и не оставляла попыток расцарапать мне лицо.

— Девочки, а что тут у вас происходит? — неожиданно раздался звонкий голос от дверей.

Мы с соседкой синхронно повернулись, не убирая сцепленных рук. Наша драка собрала настоящую толпу любопытных, возглавляемую удивленной Мари.

Неожиданно моя соседка ловко отпрыгнула от меня и понеслась к двери, на ходу размазывая по лицу лживые слезы.

— Эта сумасшедшая сначала всю ночь пугала меня, а теперь заколдовала дверь, чтобы я не могла выйти! — заголосила она.

Я даже растерялась от такой наглости. Подтверждая ее слова, проем так же упруго оттолкнул ее, не впуская ее в коридор. Народ зашумел. Я пыталась сказать, что она сама виновата,