Бывшие. Ты всё ещё моя - Джулия Ромуш

— Я услышал, ты кричала. Сначала не совсем понял, что Медведь это я.

Я продолжаю дрожать, но уже не от страха. Со мной странное происходить начинает. Мне бы попросить, чтобы он отпустил и из комнаты вышел. А я не хочу. Потому что вот так хорошо. Спокойно. Он пришёл, и кошмар сразу ушёл.

— Не уходи, — хриплю.

Его большой палец мою щеку поглаживает, глаза поблёскивать начинают от моих слов.

— Не уйду, — серьёзно в ответ произносит.

Я не пьяная. Всё происходящее нельзя на алкоголь списывать. Я знаю, что, вероятнее всего, пожалею о происходящем. Но думать тоже не хочется. Я хочу проверить. Ещё один раз. Только один.

Его большой палец к моим губам прикасается, по контуру ведёт, внизу живота всё вспыхивает и тянуть приятно начинает. И никто из нас не останавливает это безумие.

Я не знаю, как этому объяснение дать. Кровь в венах как будто закипать начинает. И сердце как птица в клетке колотится о прутья. Без Жарова лучше было во всех смыслах. Я забыла это ощущение. Из памяти выкинула. Никого к себе не подпускала, чтобы больше больно не сделал. И вот сейчас я испытываю этот трепет. Который внутри всё переворачивает.

Медведь меня взглядом гипнотизирует, как будто понять пытается, можно или нет. А после... После взрыв происходит. Он ниже наклоняется. Губами моих губ касается. Поцелуй не взрывоопасный, нет. Он другой. Нежный. Аккуратный. Прощупывающий границы. А у меня всё равно внутри всё попкорном взрывается. Трепет внизу живота, жар под кожей. Немеют кончики пальцев. Дыхание перехватывает.

Его губы обжигают, как будто ожоги на моих губах оставляют. Но мне не больно. Плавлюсь в его объятиях. Понимаю, что глупость. Нельзя. Я слишком многое позволяю, а отталкивать не хочется. Я так долго всё это не ощущала. Думала, что больше никогда не смогу. Думала, что сломалась. А оказалось — нет. Просто не с каждым это работает. Чёртов Медведь.

— По роже сейчас съездишь? — Хрипло спрашивает, когда поцелуй наш разрывает.

— Если и так, то ты заслужил, Жаров, — в ответ шёпотом выдаю. Голос сел. Внизу живота чёртовы бабочки танго устроили.

— Так сильно ненавидишь?

— Без тебя жить проще, — честно в ответ выдаю, — ты заставил меня повзрослеть по щелчку пальцев. Окунул в жестокую реальность. — Мне больно. Каждое это слово произносить больно. Вспоминать. Но больше я не хочу в себе это держать.

— Знаешь сколько раз я уже об этом пожалел? — Заправляет прядь волос мне за ухо. Смотрит в глаза. А у меня сердце сжимается сильно.

— Я узнала, что Денисом беременна в самый сложный период в моей жизни. Когда разбита была полностью. А он меня из этого состояния вытянул.

— Соня... Ты не представляешь, как я себя корю за всё, что произошло. За то, что потерял тебя тогда. За то, что столько времени упустил. За то, что так сильно обидел.

— Я до сих пор понять не могу, Миш... Как ты тогда поверил? Как мог, правда, поверить в то, что я всё время с тобой под этой гадостью была? Одно её слово и...

У него вена на виске вздувается. Видно, что эта тема не только для меня болезненная.

Я с его колен поднимаюсь. На кровати сажусь. Медведь же, наоборот, на ноги встаёт. Отходит к окну. По его походке сразу видно, что напряжён. По тому, как шагает, как руки в карманы брюк засовывает.

— Думать тогда адекватно сложно было. У меня от самой новости, что Майя на дерьмо это подсела, перед глазами всё как будто поплыло. Я не знаю, как объяснить. Хотя, наверное, сейчас ты сможешь меня понять. Чувство вины перед дочерью перекрыло всё. Само понимание, что я упустил момент, когда всё ещё можно было решить без зависимости. Клиники. Несколько лет реабилитации. Я не смог семью сохранить. Майя выбрала со мной остаться. А я не смог полноценно роль отца выполнить. Не уследил.

Колени поджимаю, обнимаю их руками, к себе притягиваю. В его голосе сейчас столько боли... Я никогда не думала о том, что он в тот момент почувствовал. Точнее не так, думала, но не настолько глобально. А сейчас... Каждое его слово ту боль передаёт.

— Ты не можешь винить себя во всём... — Тихонько произношу.

— Когда Денис падает и коленку сбивает, разве ты не думаешь, что могла бы это изменить? Побежать вперёд, перехватить? Не отпускать в ту сторону? Надеть наколенники? Смотреть внимательнее?

Михаил усмехается уголками губ. А я лишь согласно киваю. Думаю. Каждый раз.

— Я не поверил полностью словам Майи, но не стану врать, она поселила зерно сомнения. После были анализы крови. Вещества в крови совпали.

Я тут же напрягаюсь, потому что эта тема для меня очень болезненная.

— Соня, я сейчас не пытаюсь себя оправдать, я просто объясняю, как тогда всё выглядело для меня. Все мои мысли были заняты ребёнком. И не дай бог что-то случится с Денисом, для тебя всё на свете вокруг существовать перестанет, потому что ему плохо. А станет ли лучше только от тебя зависит.

Я сильнее обнимаю колени. Понимаю, что все так и есть. Не дай бог Денису стаёт плохо. Я буду видеть только его. Я даже сейчас только подумала об этом, а уже готова сорваться и бежать в его комнату. Проверять, как он себя чувствует.

— Я хотела помочь, — произношу тихо, — Ник позвонил в тот вечер и сказал, что Майе плохо. Я даже не раздумывая помчалась. И да, я подозревала до того момента, что с ней что-то не так. Но я никогда не видела в своей жизни наркоманов. Я до последнего уверена не была. А вы и так были на ножах из-за наших отношений. Я боялась. Я так сильно боялась тебя потерять, что не сказала... Я поступила неправильно. Верни сейчас всё назад, я бы поступила иначе. Но тогда получилось так. На ту чёртову вечеринку пускали, только если выпьешь перед входом. А Ник слишком поздно из дома вышел, я уже стакан взять успела и выпить... В нём та гадость и была. А после ссора с Майей. Я не всё помню, та гадость действовать начала. Всё как вспышками было. Помню, что она к машине побежала, я за ней. Хотела не дать за руль сесть, а получилось, как получилось...

Он не перебивает. Слушает. Даёт мне сказать всё то, что я тогда не рассказала. Не успела. Он не дал.

— А после... Я в себя пришла, а тебя нет. Долго не было. А когда