Бывшие. Ты всё ещё моя - Джулия Ромуш

— Конечно, пойдём, сейчас только переоденемся. — Я улыбаюсь сыну.

— Мама?! — Майя на визг переходит. Взгляд с меня на сына переводит, после на Медведя. И так раза три, пока до неё в полной мере всё происходящее не доходит. — Это... это...

Резко разворачиваюсь, взглядом в неё вгрызаюсь.

— Рискни, и даже твой отец меня не удержит. — Рявкаю так, что Майя на несколько шагов отступает. Рот открывает и закрывает.

— Этого быть не может, это же...

— Сейчас вы с мамой переоденетесь, и мы будем завтракать, — Медведь улыбается Денису, хотя всё тело его напряжено. Передаёт мне сына. И в момент, когда я беру Дениса, на ухо мне произносит: — я этого не планировал. Пойдите наверх, я не хочу, чтобы Денис всё это слышал.

Я согласно киваю. Прижимая к себе сына, иду с ним на второй этаж. Одеваю его в сухую одежду, а после достаю из сумки его детский планшет и наушники. Это специальный планшет для детей. С картинками и сказками. Дениска слушает свою любимую сказку, и у него на экранчике сменяются картинки. Ему безумно нравится.

Усадив сына в кресло, я подхожу к окну и открываю его. Михаил с Маей на улице, даже через закрытое окно доносились её визги. Я не могу себя пересилить. Для меня важно, что именно Михаил ей скажет.

— Как ты мог, папа?! У меня может произойти срыв в любую секунду, а ты притащил в дом ту, которая во всём виновата?!

Внутри всё холодеет от её слов.

— Остановись, Майя, — голос Медведя вибрирует от злости.

— Нет! Она что, тебе своего сына впаривает?! Да она трахалась непонятно...

— Закрой рот! Я достаточно выслушал этого бреда! Хватит! Тебя жизнь ничему не учит! Соврала раз и дальше едешь по накатанной?!

— Папа, да как ты... Она уже тебе мозги запудрила, да?!

— Ты можешь курсы преподавать по запудриванию мозгов! Садись в свою машину и поезжай домой. Мы поговорим позже.

— Нет! Я требую, чтобы ты выгнал её сейчас же! Ты должен! Она... Она...

— Требуешь? — Вздрагиваю, потому что сейчас они оба у меня перед глазами появляются, Майя несколько шагов назад делает, Михаил на неё наступает, — уверена, что можешь требовать?

— Я твоя дочь!

В этот момент Майя голову поднимает, замечает меня в окне. Я даже не думаю отходить.

— И это даёт тебе право вести себя как полнейшая эгоистка? Знаешь, я хотел верить, что тебе жаль. Что хоть немного совесть есть, и она тебя мучает. Но, кажется, я ошибся.

— Ты серьёзно?! За кого меня должна мучить совесть?! За бывшую подругу, которая соблазнила моего отца?!

— Не хочешь спросить, сколько лет мальчику, которого видела на моих руках?

— Мне плевать! Она просто пытается навязать тебе чужого ребёнка!

— Четыре года и три месяца, напряги свои мозги и посчитай.

Майя лишь прожигает меня взглядом. Ей плевать. На всё плевать.

— Зачем?! Я не...

— Когда ты провернула свою аферу с наркотой, она уже была беременной! Совсем ничего не колышется внутри?! — Михаил за плечи её сжимает, встряхивает.

— Мне плевать на неё и на её выблядка! — Выдаёт с ненавистью.

— В таком случае забудь сюда дорогу.

В эту секунду у меня сердце до боли сжимается. За Михаила. За то, что ему сейчас приходится переживать. Я вижу их обоих. Вижу, сколько боли в его глазах. Медведя накрыло ужасное осознание. Осознание того, что дочь выросла ужасной эгоисткой. Майя ничуть не изменилась. Ей сейчас совершенно плевать на чувства отца. На то, что она испортила ему столько лет. Ей плевать, что Михаил прямо сказал о том, что из-за её игр мог пострадать ни в чём не повинный ребёнок. Его ребёнок.

Сжимаю пальцами край подоконника. Ещё никогда так сильно мне не хотелось физическую боль человеку причинить как сейчас.

— Ты... ты... Да она трах...

— Уходи, — рявкает Михаил.

— Я тебя ненавижу! Понял?! Ненавижу! И суку эту! — Впивается в меня взглядом. Пытается испепелить, я лишь руки на груди складываю и выше подбородок задираю.

Майя срывается с места. Бежит в сторону ворот. Уверена, что сегодня же она придумает что-то, чтобы манипуляцией вынудить Медведя к ней приехать. Прошло столько лет, а она осталась всё той же маленькой самовлюблённой девчонкой. Считающей, что все в этой жизни должны делать лишь так, чтобы ей было хорошо.

Майя останавливается у ворот, оборачивается, смотрит на отца. На её лице сейчас чётко выражено разочарование и растерянность. Потому что Медведь за ней не бежит.

Закрываю окно, подхожу ближе к сыну. Он тут же сбрасывает с себя наушники и спрыгивает с кровати.

Сжав его ладошку, я вывожу сына из комнаты. Я не знаю, как вести себя в сложившейся ситуации. Вряд ли смогу помочь Медведю словами. Поэтому я решаю, что мы с Дениской спустимся вниз, сын отвлечёт Михаила от плохих мыслей. Он это умеет. А я приготовлю вкусный завтрак.

— Дядя Миша, — Денис несётся со всех ног, стоит Михаилу появиться на горизонте, мчится прямиком к нему.

Жаров улыбается. Его губы сами растягиваются в улыбке. Он подхватывает на руки Дениса, и тут же переводит взгляд на меня. То, что он сделал сейчас, для меня очень ценно. Мне очень сильно не хватило этого пять лет назад. Сейчас же Михаил сделал всё так, чтобы я могла быть уверенной, что я и сын будем в безопасности. И нам не придётся защищаться. Он всегда прикроет своей спиной.

— Я очень сильно надеюсь, что она повзрослеет, — произношу тихонько.

* * *

На улице поздний вечер. Мы весь день провели втроём. Я, Денис и Медведь. Мы позавтракали, сходили покормить уточек. После все вместе поехали в детский центр, и Медведь уговорил меня забыть о том, что мы взрослые, и веселиться вместе с Денисом. Не помню, когда я в последний раз так веселилась. Этот день официально можно заносить в список один из лучших дней.

Сейчас же мы сидим в его машине. Медведь уложил спать Дениса и пригласил меня выпить вместе чай. Мы отъехали на самую ближайшую заправку. Я легко могла отказаться, сославшись на то, что завтра тяжёлый день, а мы и так целый день провели вместе. Но... Буду честна с собой и вами — отказываться не хотелось.

— Вряд ли она уже слишком взрослая для таких кардинальных изменений, — Жаров произносит это очень серьёзно, по голосу слышно, как сильно его задело то, что произошло сегодня, — я на многое закрывал глаза. Наверное, не хотел до конца осознавать.

— Поверь, измениться можно в любом возрасте, — в ответ выдаю, сжимаю пальчиками