Беда майора Волкова - Ника Оболенская

— А как же один раз не…

— Я только по девочкам. — И этот наглый котище мне подмигивает. — И такие дикарочки, как ты, тоже в моем вкусе.

Фыркаю. И заглядываю под стол.

— Что ты там ищешь?

— Да вот смотрю, не прикатились ли ко мне твои яйца, — выглядываю из-за кромки. — Обидно их будет потерять в таком нежном возрасте…

— Ух, язва! Ладно, один ноль в твою пользу. Так что тебе рассказать?

— Ммм. — Задумываюсь, потирая ушибленный лоб. — А что у Андрея за медальоны на шее? У тебя такие же?

— Жетоны-то? Нет, у меня таких нету. — Стас прикусывает мундштук, поглядывая на разговаривающих на крыльце Кэпа и Зайцева. — Это долгая история.

— Я никуда не тороплюсь. — Подпираю ладонью подбородок. — Но если это какая-то гостайна, то мы всегда можем пофехтовать на шампурах.

— Да не то, чтобы тайна… Просто… невеселая история. Ладно, слушай.

С Ильей Погодиным Андрей познакомился в учебке.

Борзый сибиряк бесил абсолютно всех: бойцов из команды, прапорщика, дежурных. Но Илью больше всех. С легкой подачи этого выскочки к Погодину намертво прилипло прозвище Коротышка. Хамоватому Дылде тот отвечал взаимностью.

Эти двое не раз задирали друг друга, дрались до кровавых соплей и смачных пиздюлей от прапора. А в итоге стали неразлучными друзьями.

Жизнь потом раскидала парней — Андрей остался в Нижнем, Илья вернулся в родной Ростов. Но та связь — ставшая крепче каната — никуда не делась. И когда Илья поделился, что гражданка тяготит его, Андрей поддержал желание друга отправиться в зону боевых действий.

После первого контракта Илья подписал второй, за ним третий.

«Там другая жизнь, Андрюх. Я к другой уже не привыкну», — делился друг в короткие увольнительные.

Позывной был у Ильи очень говорящий — Счастливчик. И ему действительно везло. Он говорил, что удача любит рисковых парней, и рисковал, играя со смертью в догонялки.

В последнюю свою увольнительную Илья появился на пороге холостяцкой берлоги друга не один.

— Сета он привез из своей последней кампании. Он сказал, что, если бы не эта собака, его отряд бы полег на минах. Сапера подстрелили, а вот его псине… псине повезло выжить.

— Выходит, Сет тоже счастливчик? — Услышав свое имя, пес бодает мою руку лбом. Гладь, мол, давай. И я почесываю его между бархатных ушей.

— Еще какой. Этот засранец руку мне прокусил при первом знакомстве, — Стас показывает ладонь с отметинами шрамов. — Когда пса вернули в центр, тощий был, не жрал ничего и к себе никого не подпускал. Не знаю, что там случилось, но все кинологи от него открещивались. В голос трындели, что псы с таким боевым прошлым и диагнозом ПТСР редко поддаются корректировке. Вопрос стоял об усыплении…

— А что же Илья?

Стас на секунду мрачнеет:

— Закончилось его везение. Год назад Илюха двухсотым вернулся, а пес… пса забрал Андрей.

Мы молчим, поделив на двоих боль от потери друга.

— Эй, чего грустим? — Андрей обнимает меня за плечи. — Стас, ты опять свои тупые и несмешные анекдоты травил?

— Злой ты, Андрюха. Уйду я от тебя... — Стас встает из-за стола. — Ладно, бывай, дружище. Тоха, на хвост к тебе прыгну?

Мы остаемся с Кэпом вдвоем.

— Стас неплохой мужик, болтливый только.

Пожимаю плечами:

— Не сказала бы, что меня это утомило. Было… познавательно.

— И о чем же вы болтали? — Андрей, подцепив пальцем лямку сарафана, стаскивает ее с моего плеча, чертит линию до самого запястья, разжигая внутри томительное ожидание большего. — Ммм?

Улетев на секундочку в свою личную нимфоманскую нирвану, фокусируюсь на вопросе.

— Это наш с ним секретик…

— У тебя уже появились секреты от меня.

Вторая лямка падает смертью храбрых, а проворные горячие пальцы обводят контур груди, сдвигая всё ниже и ниже ткань лифа.

Внизу живота становится горячо, и я судорожно стискиваю колени вместе.

Пару раз задев подушечкой пальца чувствительный сосок, этот искуситель возвращает обе лямки на место.

Чуть не застонав от разочарования, прикусываю губу. Черт, одно его касание — и я плавлюсь в его руках подобно олову.

— Мне кажется, ты кое-что забыла. — Нахально смотрит мне в глаза, прекрасно понимая, в каком взвинченном состоянии я сейчас.

Наплевав на все приличия, задираю повыше юбку и усаживаюсь верхом на колени Кэпа.

Внушительный бугор в штанах чувствую самой чувствительной точкой и ликую — не одна я тут страдаю от этих предварительных ласк.

Обхватив голову упрямца, целую его в смеющиеся губы.

И на этот раз Андрей не перехватывает инициативу, поддается, позволяя мне творить, что вздумается.

Ох, а думается много о чем. Но вот прямо сейчас… хочу совершенно низменных вещей… со шлепками, укусами и сокрушительными оргазмами.

Уловив мой настрой, Андрей со стоном вжимает мои бедра в пах. Внизу простреливает болезненным спазмом удовольствия.

Горячие ладони задирают юбку до самой талии, жмут ягодицы, сминают. Плыву на кайфах, протуберанцами вспыхивающих то тут, то там.

Уступаю, откинув голову, подставляю шею под требовательные поцелуи… а сама продолжаю покачиваться, подводя нас все ближе к краю.

Спустив верх платья, Андрей набрасывается на грудь. Мнет, тискает, кусает, а я в ответ могу только приглушенно стонать, требуя большего.

Потому что моя нирвана уже близко…

— Малыш, притормози, — горячий шепот холодит влажную кожу груди. — Иначе соседи за аморалку заяву накатают.

Андрей смотрит на меня своими невозможными глазами, а черти там ликуют. Им глубоко похуй на всех соседей разом. Как и мне…

Дотянувшись до походной лампы на столе, выключаю, погружая нас в густые сумерки августовской ночи. Следом нащупываю пуговицу джинсов и, вжикнув молнией, запускаю руку туда, где мне рады и нетерпеливо толкаются навстречу.

— Надеюсь, теперь твоя добродетель в полной безопасности?

Чуть приподнявшись и сдвинув кромку намокшего белья, опускаюсь на самый желанный член в мире. Мой тихий стон Андрей глушит грубым поцелуем, подхватывает меня под бедра, задавая ритм.

Если раньше секс был для меня рутиной, тем самым долгом, который я неожиданно приобрела и вынуждена была отдавать на протяжении семи лет, то сейчас эта история в первую очередь про удовольствие.

Мне хватает пары толчков, чтобы увидеть за закрытыми веками собственную вселенную. И она прекрасна.

Здесь мне не нужен кислород, чтобы дышать. Не нужно тело, чтобы чувствовать, как в меня нетерпеливо вколачивается желанный мужчина. Здесь только чистые потоки удовольствия, рассеивающиеся подобно солнечному ветру и достигающие самых дальних уголков необъятной вселенной.

Чуть запоздав, Андрей догоняет меня и кончает, уткнувшись вспотевшим лбом мне в грудь. Мягко поглаживаю его