Беда майора Волкова - Ника Оболенская

В порыве вдохновения я несколько часов не отрываюсь от холста, когда замечаю, что за окном решительно наступает грозовой фронт. Трусишка Сет уже давно забился под кровать, а я распахиваю пошире панорамное окно и кайфую от звуков.

Молнии завораживают, от грохота грома закладывает уши, а внутри меня все трепещет перед дикой, неуправляемой стихией.

Какой-то звук на периферии выводит из созерцательного транса.

— Андрей, ты?.. — зову, сама не зная зачем. Кто, кроме него, придет домой.

По спине пробегает холодок.

Не получив ответа, поворачиваюсь к двери…

И последнее, что успеваю увидеть, как на меня надвигается темная фигура.

Крик застревает в горле, мышцы все спазмируются…

Я делаю вдох, а потом резкая вспышка боли отправляет меня в небытие.

Андрей

Чудесный день, чтобы провести его в постели с моей Бедой.

Но покой нам только снится, да, Андрюх?

Янино предположение о том, что Единорог — эта неуравновешенная баба, прекрасно секущая в химии, заставляет сорваться в отдел.

Дозваниваюсь до Мартынова.

— У аппарата, — зевает мне в трубку.

— Вы отрабатывали связь жертв между собой? — задаю вопрос.

— И тебе доброго дня, Волчара. Ты считаешь, что после тебя остались одни имбецилы?

— И?

Тяжко вздохнув, Стас начинает нудно перечислять:

— Возраст жертв от восемнадцати и до двадцати пяти, ни в какой секте не состояли, парочка проходила ребу в анонимных, некоторые тусовались вместе. Что там еще?.. Место проживания разное… Пол разный… У тебя чего засвербело-то вдруг?

— А учились где все?

— Да кто где… Хотя, погодь, тут у нас есть выпускники одного вуза… — Называет мне название, и я бью по тормозам, оглушенный догадкой.

Да ладно?! Бред какой-то…

На том конце провода Стас шуршит листами.

— Хмм… и даже одногруппники попадались. Ну и чего? Один попробовал дрянь, принес другому… Связь-то ты какую хочешь найти?

— Звони в этот универ, уточни, была ли у них химия, на каком курсе, кто преподавал?

— Стоп, стоп, стоп… не так быстро, Андрюх, у меня мозг из-за жары тупит… Химичку, что ли, ищем?

И не просто, блять, химичку, а любительницу блесток!

— Найдешь чего, звони мне. В отдел не набирай, понял?! Сразу мне. Все, давай, — обрубаю вызов, выруливая на дорогу.

Мать твою! А если этот бред окажется правдой?

«Андрюха, меньше надо детективов смотреть», — уговариваю себя на адекват, но адреналинит уже так, что руки трясутся.

Если моя Беда окажется права, то крыса сидела у нас под самым носом!

Влетаю в кабинет под удивленным взглядом Тохи Зайцева.

— Привет, ты чего на кочерге?

— Где Соловьев? — киваю на пустой стол.

— Так это… рейд сегодня…

— Он дело по Единорогу брал?

— Андрюх, да чего случилось-то?

Пиздец у нас случился!

— Брал или нет? — шарю по столу Кили. Пусто.

— Да не знаю я, — Тоха озадаченно хмурит брови. — Вроде брал, а в сейфе нет, что ли?

Да похуй уже на сейф. Нехорошее предчувствие холодит затылок.

На телефон падает смс от Стаса.

«Я не знаю, что это за хуйня. Химию у жмуров преподавала — д.х.н. Богуславская. Бля, если ты прав, то у меня есть вопросики к Анастасии Сергеевне».

Кратко пишу: «Дуй к нам в отдел».

— Если Мартын раньше меня придет, передай, что я у Митрича…

Шеф, к счастью, в кабинете в один. И судя по отсутствию запаха больнички, сегодня Гора в хорошем настроении.

— Товарищ подполковник, разрешите обратиться! — гаркаю с порога.

— Ты чего это, капитан, так официально? — Поднимает взгляд от бумаг, разложенных на столе. — Проходи…

— Гора Митрич, помните, я говорил, что у нас крот завелся. Сливает…

Смородина устало вздыхает:

— Снова заладил, Андрей? У меня эта тема уже вот где сидит. — Рубит ребром ладони по горлу. — И так проблем в отделе выше крыши, тут еще ты со своей идеей фикс.

— Гора Митрич…

— Что Гора Митрич?! — Распаляется, в сердцах бросая ручку. — Ты хоть понимаешь, что нас потом эсбешники сожрут с говном, если мы начнем тут проверки в отделе устраивать? Тебе прошлого раза не хватило, майор ?!

— Товарищ подполковник, выслушайте! — перебиваю, забив на устав.

Махнув рукой, Митрич лезет в бар за коньяком.

— Черт с тобой! Излагай, только быстро.

И я, торопясь, вываливаю все факты, стараясь логически обосновать каждый. И чем больше я рассказываю, тем сильнее багровеет лицо Смородины и поджимаются губы.

Когда я дохожу до момента раскрытия личности Единорога, Гора хлопает ладонью по столу.

— Достаточно! — Его окрику вторит грохот грома за окном.

Я затыкаюсь под сатанеющим взглядом начальства.

— Ты знаешь, Андрей, версий я за свою жизнь наслушался разных. Дела вели и похлеще вашего этого Единорога. Но такого бреда я еще не слыхал!

— Товарищ…

— Всё! Хватит! — Митрич встает из-за стола. — Шагом марш из моего кабинета! И чтобы до завтрашнего утра я тебя здесь не видел!

Внутри все кипит от раздражения, но я на характере чисто давлю это в себе.

Вспышка молнии за окном ставит точку в нашем разговоре.

Не успеваю и шага сделать, как дверь кабинета распахивается. Встречаюсь взглядами со Стасом. Тот выглядит испуганным.

Что за?..

— Андрюха, с дежурки только что звонили! Твой дом горит! — выпаливает на одном дыхании.

А у меня внутри всё обрывается.

Яна!!!

Глава 21. Решения

Андрей

Впиваюсь пальцами в ручку, холодный металл кусает ладонь.

Сжимаю все сильнее, но не могу переступить порог.

От запаха антисептика в носу свербит, но не обращать на это внимание проще, чем оторвать взгляд от фигурки, опутанной трубками капельниц.

Кажется, что Яна просто спит. Монитор монотонно отмеряет частоту пульса и выводит кривые на экран.

Последний час эти кривые — самые важные для меня величины. За их динамикой я готов следить не дыша.

Я, как сторожевой пес, готов спать под этой дверью, лишь бы всё обошлось. Лишь бы ее больше не обидели…

Я, наверное, слепой кретин, который вдруг решил, что его жизнь наконец-то налаживается.

«Чудесный день» обернулся самым настоящим фильмом ужасов, вот только в фильмах все понарошку. Сердце заходится в бешеном ритме от прилива адреналина, когда на экране вылезает «скриммер».

Мое сердце билось где-то в висках, когда я подъехал к дому.

От жара было нечем дышать, казалось, даже воздух плавится. Пламя с жадностью лизало просевшую крышу, вгрызалось в стены, ничуть не боясь воды.

В сине-красных отблесках маячков я влетел во двор, чтобы застыть от ужаса, увидев почти черную дорожку кровавого следа. Он тянулся от полыхающего огнем крыльца и исчезал за поворотом дома…

Мое сердце тогда остановилось. Отрубились все органы чувств, исчезли враз