До самой смерти - Миранда Лин

Я наклонилась ближе, и острие порвало рубашку.

– Сделай это. Давай.

19

– У него опять идет кровь, – сообщила я взволнованной толпе, направляясь к выходу из дома Синдиката. – Вы слишком туго перевязали ему бок, и он не может дышать. Потому и стонет. Ваши повязки не помогут. Нужно прижечь рану.

– Ни в коем случае. – Пэйша вскочила с места в маленькой гостиной, заставленной разномастной мебелью и застеленной пестрым ковром, который доживал последние дни. – Это опасно.

Я взялась за дверную ручку, тщательно подбирая слова.

– Если ты не знаешь наверняка, что гончие Смерти неспособны убивать в этом мире, то он на грани. Мне знаком запах смерти. А даже если существа из ада каким-то образом подчиняются тем же правилам, что и все остальные в Реквиеме, раны Орина не затянутся сами. Нужно хотя бы наложить ему швы.

Пэйша подошла ко мне, яростная, готовая к бою. Но больше ничего не сказала. Напротив, взялась за дело.

– Холлис, разведи огонь. – Она посмотрела на девочку с собакой, и ее голос стал мягче. – Квилл, возьми Бу и иди в свою комнату. Позанимайся пением, хорошо? Закрой уши.

– Нет. – Малышка ответила сердитым взглядом. – Я могу помочь. Я не боюсь.

– Мы защищаем не твой страх, Квилли. А твою невинность. А теперь иди, – сказал старик, опустившись перед ребенком на колени.

Она отвернулась и, похлопав себя по ноге, велела собаке следовать за ней.

– Идем, Бу. Нас выгоняют.

– А ты куда? – спросила Алтея, когда я снова отвернулась.

– Куда угодно, лишь бы здесь не оставаться, – ответила я, открыла дверь и вышла.

По крыше дома Синдиката бежали ручьи. Дождь лил как из ведра, гремел гром, небо рассекали молнии. Однако гроза не заглушала крики. И уж точно не могла скрыть смрад горящей плоти, доносящийся снизу. Я потерла ладонь – этот запах был мне слишком хорошо знаком.

– Почему ты предпочла остаться здесь, а не в доме? – Вопрос Алтеи не стал неожиданностью. Я слышала, как дверь на крышу со скрипом отворилась.

– Я вас всех не понимаю. – Я наблюдала за потоками дождя, от которых ее волосы потемнели до медного оттенка. – Мне никто не объяснил, зачем Орин на мне женился, почему пытался убить, зачем меня схватили и заперли, а теперь вдруг отпустили на свободу. Неужели вы ожидаете, что я останусь? Не знаю, почему я до сих пор здесь. Наверное, из любопытства.

– Тебе больше некуда идти. Потому мы все здесь. Этот дом служит убежищем для тех, кто в нем нуждается. Для других – залом собраний. Но у Орина на все есть свои причины, и мы не можем говорить за него. Если бы он не хотел твоего присутствия, тебя бы здесь не было. Для меня этого довольно.

Я прошла по крыше и встала перед Алтеей, чувствуя, как дождь капает с ресниц.

– Зачем он женился на мне?

– Лучше скажи, почему ты за него вышла.

– Потому что он солгал. Обманул меня. А теперь ответь хоть на один мой вопрос.

– Если отвечу, спрячешься от дождя?

Во мне нарастало раздражение, а с ним и непокорность. Я сжала кулаки и отвернулась.

– Вы все просто невыносимы!

– Тогда уходи. Все равно никто не может уснуть, пока ты прячешься на крыше. Мы все знаем, кто ты. Все по-своему чувствуем, на что ты способна. Но Холлис говорит, что в тебе еще осталась душа и мы должны попытаться. Вот и пытаемся. Ради Орина.

– Холлис сохранил теплые воспоминания о сестре, смертоносной Деве. Что бы он ни выдумал, лишь бы оправдать ее убийства, он ошибается.

– Он видел, как умерла его мать, а сестра Далия превратилась в монстра. Холлис никогда не утверждал, что она была хорошим человеком. – Алтея подошла ко мне, взяла за руки, и я почувствовала ее грубые мозоли. Меня поразило ощущение человеческого контакта. – Он сказал лишь, что в тебе сохранилась душа, и я не думаю, что он ошибается, Деянира.

– Пока твое имя не появится на моей ладони.

В ее глазах загорелся огонек.

– Будь ты монстром, тебя бы это не волновало.

– И не волнует, – солгала я.

– Зайди в дом, Деянира. Поспи в теплой сухой постели. Завтра найдешь себе другое жилье, если захочешь, но не стой под дождем, купаясь в собственных страданиях. В этом мире их и так хватает.

Я позволила ей увести меня в дом. Проводить по чердачной лестнице на третий этаж и дальше по тускло освещенному коридору. Позволила не потому, что была слаба и одинока, в чем убеждала ее, а потому, что сама хотела оказаться здесь, чтобы начать поиски ответов.

– Это комната Орина, запомни, – указала она, говоря еле слышно.

– Я умнее, чем кажется.

– Отлично. – Тея махнула рукой в сторону деревянной лестницы, оставив мою насмешку без внимания. – На втором этаже, рядом с моей, комната Пэйши. Разбудишь ее до рассвета – и она съест тебя живьем. Можешь занять эту. Не королевские покои, но, если захочешь, она твоя. По крайней мере, пока Орин не придет и не выгонит тебя.

Тея с улыбкой открыла дверь, и я заставила себя улыбнуться в ответ. Может, так проглядывала ее злая ирония. Я вошла. Только тихий скрип, раздавшийся за дверью через несколько мгновений, подсказал, что Алтея удалилась, вновь оставив меня наедине с мыслями. Я дважды подергала за латунную ручку, чтобы убедиться, что она не заперла меня. В воздухе витал насыщенный аромат мускуса, смешавшийся с запахом старины, будто комната слишком долго была закрыта от всего мира.

Я провела пальцами по прохладному, потертому изголовью кровати. Оно казалось грубым, и все же в конструкции угадывалась некая элегантность, намекавшая на былую роскошь. Мне представлялось, что мужчина, занимавший эту комнату, любил изысканные вещи. Но мне сказали, что люди могут приходить в дом Синдиката и уходить, когда нужно, так что, вероятно, тут остались следы многих, а не одного конкретного человека.

* * *

Я проснулась от воплей в коридоре. Пэйша и Алтея кричали друг на друга. Но когда я распахнула дверь и увидела Орина, который стоял на пороге своей комнаты в штанах, низко сидящих на бедрах, и с новой повязкой на груди до самых подмышек, весь мир стих.

– Ах, – простонал он. – Теперь все ясно. Наверное, тебе стоит найти другую комнату, если не хочешь проснуться с ножом в груди.

– С каких пор тебя волнует, превращусь ли я в игольницу? – спросила