Бывший. Мы будем счастливы без тебя - Даша Черничная

Ухожу.

— Катерина, немедленно остановись! — Филипп поднимается, чтобы пойти следом за мной.

— Сядь на место! — выкрикивает его мать, и Фил замирает.

А я выхожу из дома без малейших попыток со стороны хозяев мне помешать. Филипп слушает свою мать беспрекословно. Прохожу несколько кварталов, вызываю такси и еду домой, где Тимур сообщает мне обыденным тоном:

— Я не любил тебя шесть лет назад, Катя. Это ничерта не было любовью. Это было сильнее, острее, тяжелее. Чувства одновременно меня душили и толкали к тебе. Прошли годы, но ничего не изменилось. Я по-прежнему помешанный на тебе идиот, только больше не намерен закрывать глаза на твои попытки сблизиться с другим.

Едва за ним захлопывается дверь, я закрываю лицо руками и плачу.

Глава 37

Катя

Выходные я провожу с Надей, все свое время посвящая ей. Читаю ее любимые книжки, играю с ней в куклы. Вдвоем едем в парк и там проводим практически целое воскресенье.

Тимур не предлагает нам свою компанию, и, надо сказать, я благодарна ему за это.

Вчера он перешел какую-то черту, и я нахожусь в раздрае, не понимая, что делать дальше и как вообще относиться теперь к нашей ситуации.

Мне нужно время, чтобы осмыслить его слова. Возможно, я вообще поняла их неверно и все не так, как мне кажется?

Филипп не звонит мне весь день. Наверняка разочарован моим поведением — впрочем это не новость. Я и забыла, когда он говорил мне что-то приятное. И было ли такое вообще?

Фил тяжелый человек, и если до появления Тимура еще можно было закрыть глаза на его колкости и постоянные указания, как и что я должна делать, то после возвращения Вахтина все изменилось в худшую сторону и Филипп стал попросту невыносим.

Я понимаю, что не смогу так жить — то ему не так, это не этак.

Даже к внешности моей придрался. Я, наверное, должна была поехать на прием к его матушке в бальном платье, но вместо этого осмелилась распустить волосы и надеть брюки с блузкой.

И если на отношение его родителей ко мне я еще как-то могла бы закрыть глаза, то на то, как они говорили о Наде, — нет.

Не нравится им моя дочь? Что ж, это не мои проблемы. Мне проще уйти, чем выпрашивать у них любовь к своему ребенку.

Ближе к вечеру мы с Надюшей возвращаемся домой. Дочь устала, даже попросила вытащить ее из машины и отнести на ручках домой. И я сдаюсь, видя, что она и вправду очень утомлена. Глазки сами собой закрываются, даже не болтает, как обычно.

Кое-как поднимаю дочь и прижимаю к себе, несу ее к подъезду. Надо сказать, это непросто — Надюша тяжелая, а я, признаюсь, слабачка. Не только в эмоциональном плане, но и в физическом.

Надя обнимает меня за шею, и я перехватываю ее поудобнее.

Рядом хлопает дверь машины, привлекая мое внимание. Я оборачиваюсь, боясь увидеть Филиппа. Сейчас, с дочерью на руках, я совершенно точно не готова к выяснению отношений.

Но это оказывается вовсе не Филипп.

Тимур быстрым шагом подходит к нам и с готовностью протягивает руки.

Уже привычно я передаю ему Надю, и теперь она уже его оплетает руками за шею, а Тимур отдает мне пакет, в котором я вижу коробку из кондитерской.

Кажется, кто-то сам себя пригласил на чай?

— Привет, дядя Тимур, — сонно говорит Надя и зевает.

— Привет, принцесса. Что, выгуляла тебя мама? — усмехается и поднимает глаза на меня.

Я не выдерживаю его взгляд. Слишком глубокий и внимательный. Просто не знаю, как мне теперь вести себя с ним. Что между нами происходит?

— Ты хотел погулять с Надей? — меняю тему и подхожу к подъезду, открываю дверь. — Наверное, не выйдет ничего. Она очень устала, даже сама до подъезда отказалась идти. Мы долго ходили, кормили уток…

Я тарахчу без остановки и смотрю куда угодно, только не на Тимура. А он, мне кажется, понимает, что я нервничаю, и не перебивает.

Тимуру стоило сказать, что он планирует приехать. Так я хоть знала бы, к чему мне готовиться, и не вела бы себя сейчас как идиотка.

— Я помогу тебе ее уложить, — сообщает тоном, не терпящим отказа.

Мы поднимаемся, и я открываю дверь в квартиру, пропуская Тимура с дочерью вперед.

Тот уже привычными движениями сажает Надю на пуфик, снимает с нее туфельки, куртку, шапку. Дочь сидит довольная, потому что я обычно не раздеваю ее, а заставляю делать такие вещи самой.

А тут счастье привалило в лице дяди Тимура. Или папы…

— Пойдем искупаемся, — увожу Надю в ванную.

— Кать, ты не против, если я кофе сварю? — спрашивает Тимур.

Моргаю, глядя на него, а он выгибает бровь.

И чего он ждет от меня? Зачем спрашивает? Как на это вообще можно сказать нет?

— Не против, — бросаю и ухожу купать дочь, а потом вытираю ее и переодеваю в пижаму.

Надя идет на кухню, подходит к сидящему на стуле Тимуру, который откладывает телефон, едва увидев дочь, и поднимает ее на руки, сажает к себе на колени.

— Готова укладываться спать?

— А ты мне сказку прочитаешь?

— Легко!

Я отключаюсь от их разговора и обвожу взглядом пространство своей кухни. Сейчас оно играет совершенно другими красками, здесь тепло и уютно. На столе две чашки с дымящимся кофе, в комнатах витает его аромат. Сильный мужчина воркует со своей крошкой-дочерью.

Особенно ярко это картина выглядит на фоне атмосферы вчерашнего ужина, за которым мне указали на мое место у порога.

К горлу подкатывает ком, глаза наливаются слезами, и я отхожу к окну, отворачиваюсь от них двоих.

— Пойдем, принцесса, — говорит Тимур. — Катя, ты подождешь меня?

Дергаюсь, услышав свое имя.

Киваю Тимуру, не глядя на него.

Вдвоем они уходят, а я опускаюсь на стул и поспешно вытираю слезы со щек и перевожу взгляд на чашки с кофе.

А ведь он пришел не просто так. Ему нужно поговорить со мной.

Мысленно собираюсь, готовясь к разговору. Когда звонит мой телефон, я подпрыгиваю на стуле.

—