9 месяцев после развода - Мария Устинова

– Мерки? – с подозрением переспрашивает она.

– Пока данных недостаточно. Градов хочет сравнить физические параметры.

– То есть мы зря делали запись?

– Не зря, но… Ты изменилась, это вызвало сложности.

– О, то есть, он сказал, что после родов я стала шире?

– Нет, он не так сказал.

– Антон! – Кира наклоняется к нему. – Ты понимаешь, что роды действительно меня изменили и в форму я еще не вернулась? Бедра стаи шире и все такое. Я не хочу, чтобы Градов исказил факты, вот и все.

– Он все учтет. Не волнуйся.

Антон уходит в себя, сосредоточившись на дороге.

Только начал ей верить и вдруг эти слова. То, что она изменилась – ей играет только в плюс. Фигуры на записях отличаются. Так чего ей волноваться?

– Я боюсь, – добавляет она, – что снова что-нибудь подтасуют и выставят меня виновной. Пообещай мне, что как бы там не вышло и что бы тебе не сказали… Ты не поверишь им сразу, как в прошлый раз.

Неудобно говорить глядя на дорогу, а не ей в глаза.

Но на пару секунд он это себе позволяет: оказывается, у нее умоляющий взгляд.

Антон не сомневается.

– Обещаю.

– Знаешь, когда я была на последнем месяце, кто-то собирал обо мне информацию. Звонили на работу. Наводили справки у друзей. Не знаю, кто это был, но либо твоя бывшая, либо тот, кто меня подставил, я уверена.

– Контакты остались? – заинтересовывается он. – С каких номеров звонили?

– Не знаю, вряд ли. Но могу уточнить.

– Выясни, я пробью номера. За одеждой одна, пожалуй, не езди. Возьми охрану.

Оставив Киру возиться со Степаном, он идет в кабинет.

Нужно все взвесить.

Шумские перегнули палку. Позвонить Альбине… нет, с ней все кончено. Или ее отцу? И что сказать, сыпать угрозами и доставить им удовольствие? Он привык в ситуации конфликта действовать через доверенных и юристов, а не самому.

Но и оставлять ситуация без внимания нельзя.

Ни в коем случае.

Альбина перешла черту, позвонив Кире. Устроила подлость с машиной. Требуется симметричный ответ. Антон запрашивает отчет о перемещениях и переговорах бывшей невесты.

Ничего интересного.

Выписалась из больницы. Живет с родителями. Уже выходила в свет с новым другом – старым приятелем из их общей компании. Наверняка настроила всех против и попросила поддержки.

Неважно.

В их среде решают только деньги… Заказала с матерью билеты – собираются отдохнуть заграницей. Столько занятий, а опускается до подобных выходок.

Насчет Шумского информации мало. Пожалуй, даже слишком мало. Корпоративный шпионаж в их среде – дело обычное. Конечно, он фигура более серьезная, чем Альбина.

Он набирает номер начальника безопасности.

Ловит себя на чувстве настороженности – доверие к нему не вернулось.

– Антон?

– Пара вопросов по Шумскому. С кем он встречался в последние дни, его переговоры? В отчете ничего нет.

– Он нашел наши жучки, Антон. Нужно время влепить новые.

– А наружное наблюдение? Не одними жучками живы. Их постоянно находят.

– Временно распорядился его снять.

– Почему? – Антон прищуривается.

– Слияние приостановлено. Свадьба не состоится. Я решил, нет оснований, а я сокращаю службу охраны, Антон. Людей перевел на более важные секторы.

– А в чем дело?

– Ты сам знаешь, периодически людей нужно менять…

– Я слышу «но», Виктор Семенович, – отрезает он.

– Есть подозрения, что в службе охраны появился крот. Я сам разберусь, Антон.

– С чего ты взял?

– Несколько фактов в совокупности. Один из них – оперативно обезвредили жучки. Проверяю.

Скорее всего, так и есть. Не исключено.

Антон кладет трубку.

Еще одна проблема, которую придется решить. И брать охрану с собой хочется все меньше и меньше. Виктору Семеновичу он не доверяет уже из своих соображений, а так и до паранойи недалеко.

Он связывается с постом охраны:

– Моя жена уже уехала?

– Да, Антон Иванович. С ней два охранника.

Он кладет трубку.

С «кротом» нужно разобраться – и есть второе мнение на этот счет. Для этого в охрану нужно ввести нового человека. Верного ему, не из команды Виктора.

Вечером обсудит он это с Градовым. А для Альбины нужно придумать свою красивую расплату, чтобы она поняла – в эти игры можно играть вдвоем. Скажем, если ее с матерью задержат в аэропорту перед вылетом на отдых. Разберутся, извинятся, отпустят, но настроение уже будет испорчено. Как и у Киры сегодня.

После того, как решение принято, внутри устанавливается привычное равновесие.

Немного тревожит отсутствие Киры. Но и она возвращается через час с покупками. Бросив взгляд из окна кабинета во двор, где она выгружается из своего авто с пакетами, Антон снова сосредотачивается на работе.

В кабинет она робко стучит через полтора часа. Повозилась с ребенком, и решила зайти.

– Входи, – говорит он, бросив взгляд на часы.

Скоро ехать в ресторан.

Кира появляется в ослепительном красном платье.

Ярком, хоть и скромном – до колен, с v-образным декольте.

– Ты сам просил приодеться, – заявляет она, увидев его взгляд.

– Я не потому смотрю. Ты ослепительна.

– Спасибо.

Она действительно шикарно смотрится, хотя фигура изменилась.

Платье это только подчеркнуло.

Бедра стали шире, грудь больше, но, наверное, это нормальные изменения для женщины. Она же кормит. Антон выдвигает ящик стола и встает. Ленту он заранее взял у домработницы. Разворачивает и направляется к Кире.

Она слегка поднимает брови, заметив, что у него в руках.

– Я должен снять мерки.

– Ну что ж… – Кира слегка разводит руки, чтобы он смог измерить талию.

Они очень близко – можно ощутить дыхание друг друга. И хотя он не подает поводов, но щеки Киры слегка розовеют, а ее грудь так близко, что слышен стук сердца. Оказывается, оно у нее быстрое и маленькое – стучит, как у птички.

Цифры он не озвучивает – запоминает.

– Теперь бедра, – она уже опоясана, так что Антон просто спускает ленту на пятую точку. – Г-хм…

Приходится приблизиться еще плотнее.

Он старается сохранить холодность, но в такой ситуации это сложно. Когда измерения закончены, Кира с трудом пытается скрыть неловкость:

– Надену пальто…

– Да, нам пора. Как Степан?

– Отлично. Спасибо, что спросил.

Он слегка прищуривается, уловив странные интонации в голосе.

– Что-то не так?

– Да нет, ничего. Меня два часа дома не было, а ты у меня спрашиваешь. Мог